Узнав это, вскоре я должен был быть у Гирса по какому-то делу, причем неосторожно сказал ему, что Александр III безнадежен. Старик начал плакать горькими слезами. Меня это удивило, потому что я никак не мог себе представить, чтобы такой, по-видимому, сухой бюрократ, такой сухарь, мог бы так привязаться к человеку, как он был привязан к Императору Александру III.
Как я уже говорил, Император Александр III был такой человек, что всякий, кто имел счастье к нему приблизиться – не мог не преклоняться перед этим великим Царем, но я не ожидал, что бы этот сухой бюрократ Гирс был так к нему привязан.
Во время моего директорства департаментом и потом, когда я был министром путей сообщения, я очень часто бывал у министра финансов Вышнеградского. Там я встречался с целой плеядой литераторов более или менее известных.
Так, я постоянно там встречался с известным поэтом Майковым, который был другом Ивана Алексеевича Вышнеградского, и даже часто Вышнеградский советовался с ним по общим вопросам. Майков был человек очень умный, довольно ретроградного направления, но, во всяком случае, это был выдающийся поэт и человек, в общем, достойный и прекрасный. Благодаря тому, что между Вышнеградским и Майковым были такие дружеские отношения – Иван Алексеевич без всякого основания сделал сына Майкова директором ремесленного училища Цесаревича Николая. Сын Майкова вел это училище очень скверно, и я был вынужден (когда я сделался министром финансов и председателем общества, в ведении которого находилось это училище) этого Майкова уволить. Затем этот Майков, вследствие близости своей с Дубровиным в 1905 году, вошел в союз русского народа и был одним из ближайших сотрудников Дубровина во всех тех безобразиях, который Дубровин творил, в том числе и по убийству Герценштейна. Итак, этот самый Майков сделал свою карьеру через союз русского народа; теперь он состоит вице-председателем общества, на попечении которого находится училище Цесаревича Николая и женское училище Императрицы Марии Александровны; он имеет высший надзор над этим мужским ремесленным училищем, т. е., над тем, где он был ранее директором, какового места он должен был лишиться по моему решению, вследствие несоответствующего с его стороны поведения, а именно: он распустил учеников и даже с учениками старшого класса кутил по ночам.
У Вышнеградского же я встречал и другого известного литератора того времени, а именно Полонского, тоже известного поэта. Полонский был хромой и ходил на костыле. Это был человек другого склада – человек, если можно так выразиться, более гуманный, с некоторым либерализмом в суждениях; человек более светлый, нежели Майков. Как Полонский, так и Майков уже умерли, но Полонский оставил после себя так называемое Общество Полонского, которое несколько раз в год собирается и в котором производятся различные литературные чтения в память Полонского. Вообще, как человек, Полонский был гораздо более симпатичным, чем Майков.
Встречал я у Вышнеградского и Григоровича, также известного литератора, написавшего несколько выдающихся повестей. В то время Григорович был тоже в пожилых летах, но это был человек совсем другого рода, нежели Полонский и Майков, а именно – это был светский человек; он очень любил общество и общество светское; он был весьма остроумный и гораздо более блестящий человек, чем Полонский и Майков. Григорович был другом Тургенева.
Кроме того, я встречал там же и Ивана Алексеевича Страхова – полуфилософа, полукритика. В это время Страхов очень сблизился с Л.Н. Толстым, а потому часто рассказывал о нем. И судя по изданным теперь письмам графа Л.Н. Толстого – видно, что, действительно, одно время Л.Н. Толстой был очень близок с Страховым. Но, очевидно, впоследствии, отношения их несколько изменились, так сказать, охладели.
У Вышнеградского же я встречал очень интересную особу – княгиню Радзивилл (Она была урожденная Ржевуская.); эта княгиня Радзивилл была очень красива собою, муж же ее был совершенно ничтожный человек. По-видимому, за нею ухаживал или, по крайней мере, увлекался ею Иван Алексеевич Вышнеградский. Эта княгиня Радзивилл впоследствии оказалась большою авантюристкой.
