В другой раз Черевин пришел к нам из яхт-клуба, также сильно подогретый (все это происходило тогда, когда я был министром финансов). Я его спрашиваю:
– С кем вы завтракали в яхт-клубе?
– Ах, – говорит, – я завтракал, а потом сидел и пил с князем Долгоруким (С тем самым князем Долгоруким, который теперь занимает пост посла в Риме, а при Императоре Александре III, был посланником в Персии. При Императоре же Александре III он потерял это место. Император Александр III неблаговолил к князю Долгорукому, потому, что, действительно, у князя Долгорукого был двойственный, не прямой характер. Вообще князь Долгорукий был человек неискренний.).
Так вот я и спрашиваю у Черевина:
– Так что ж, вы хорошо провели время?
– Да, – говорит, – мы хорошо по-дружески разговаривали, много выпили с князем Долгоруким.
– Почему, – говорю я, – Долгорукий за вами так ухаживал?
– А потому, – говорит, – что он просит меня упросить Марию Федоровну, чтобы его назначили послом в Данию (Это было в то время, когда Император Александр II умер и вступил на престол Император Александр III.).
А в те времена вообще назначение послом в Данию было равносильно тому, что карьера в дипломатическом корпус – открыта, потому что посол в Дании Моренгейм затем сделался самым видным послом в Париже; Муравьев, ранее бывший послом в Дании, сделался впоследствии министром иностранных дел; Извольский, назначенный послом в Данию после Муравьева, также стал министром иностранных дел.
Дания – родина Императрицы Марии Феодоровны и, так как Императрица Мария Феодоровна и вообще наша Царская семья часто бывают в Дании (особенно часто бывали в Дании в те времена, когда еще не было молодой Императрицы Александры Федоровны, которая родом из Дармштадта), то понятно, что тамошние послы обращали на себя внимание Императоров и Императриц, а поэтому и делали карьеру.
Вот Долгорукий и упрашивал Черевина, чтобы он упросил Марию Феодоровну, чтобы его сделали послом в Дании.
Через некоторое время после этого я встретился с Черевиным и спросил его:
– Ну что же, просили вы Императрицу за князя Долгорукого?
– Как же, – говорит, – я просил и передал уже Долгорукому ответ Императрицы.
– Какой же, – говорю я, – был ответ?
– Я, – говорит, – рассказал ему весь разговор, который имел с Императрицей. Я сказал Императрице, что вот князь Долгорукий очень упрашивает Вас, чтобы вы назначили его послом в Данию. Но, так как Императрица не любит Долгорукого, то Она мне и сказала: «Как же я могу просить о назначении его послом, когда место это там занято?» На это я Императрице ответил: „Совершенно верно, что место занято, но только согласитесь на то, что если место это будет свободно, то Долгорукий будет назначен туда послом, потому что, раз, – продолжал Черевин, – Вы скажете это Долгорукому, он ни перед чем не остановится, поедет в Данию, отравит посла и тогда место будет свободно. Вы пообещайте только ему, что когда место будет свободно, Вы его назначите“.
– Что же, – спрашиваю я, – вы сказали это Долгорукому?
– Да, – говорит, – я сказал Долгорукому, чтобы он ехал в Данию, постарался как-нибудь уничтожить посла, тогда место будет свободно, и он будет назначен.
Так вот эта самая Радзивилл, о которой я уже говорил, она, попросту, жила с Черевиным, а поэтому имела некоторое влияние в Петербургском обществе, так как Черевин был влиятельным человеком, а вследствие этого и княгиня Радзивилл могла оказывать некоторое влияние.
После смерти Черевина у нее обнаружились не вполне чистые дела, и она переехала в Англию. В Англии она сблизилась с этим известным (я забыл его фамилию) англичанином, кажется – из евреев, который нажил огромное состояние на африканском золоте (это было до Бурской войны; насколько я помню, фамилия его Родс или что-то в этом род). Княгиня жила с ним совершенно maritalement; ездила с ним в Африку на эти золотые копи. Затем этот англичанин умер. По-видимому, умер он так неожиданно, что ничего существенного ей не оставил.
Затем явился вдруг вексель от этого самого банкира-афериста на имя Радзивилл, на очень большую сумму. Вексель был предъявлен в суд, но было доказано, что он поддельный, и, в конце концов, княгиня Радзивилл попала в тюрьму, где и высидела все причитающееся ей наказание. По выходе из тюрьмы она описала в своих мемуарах все касающееся этого дела. Мемуары эти произвели впечатление на некоторое время, на неделю, а теперь они, конечно, позабыты. Сама княгиня Радзивилл очень постарела; я ее видел не так давно во Франции в Aix les Bains. Она поймала сравнительно молодого англичанина и женила его на себе. У этого англичанина, по-видимому, никаких средств нет, и женился он на этой старухе, которая когда-то была красива, из-за денег (так как сравнительно небольшие деньги у нее сохранились).
Во время пребывания моего на посту министра путей сообщения, конечно, я встречался с различными железнодорожными деятелями, с которыми, как я уже это объяснял, у меня были совершенно особые отношения.
