«Вашему Императорскому Величеству благоугодно было мне сообщить, что назначение Кутлера в Сенат столь же нежелательно, как и оставление его в настоящей должности, и что следует отстать от привычки набивать Государственный Совет и Сенат бывшими министрами. Вместе с тем Вашему Величеству благоугодно указать, что в этом случае пример западных государств поучителен и полезен и что при переменах министров необходимо приобрести навык в этом направлении. Мне кажется, что было бы весьма полезно, как в отношении назначений и увольнений министров, так и вообще в отношении организации государственной службы многое заимствовать из законов и практики западных государств, но при этом не следует упускать из виду, что в западных государствах все эти порядки вытекают из конституционного устройства и определяются или положительными законами, или конституционною практикою. У нас же Государство правится Самодержавным Монархом и потому наша практика была совершенно иная. Но какою системою ни руководствоваться, всякая система должна иметь в своей основе справедливость, ибо только справедливостью определяется тот или другой образ действий. Кутлер до назначения министром занимал с успехом место товарища министра внутренних дел и товарища министра финансов и принял пост министра, подчиняясь велению Вашего Величества.
Обыкновенно товарищи министров назначаются в Сенат, а иногда и в Государственный Совет, как, например, недавно Рухлов (товарищ В. Кн. Александра Михайловича по посту начальника Главного Управления Мореплавания, ушедший после образования моего министерства), очень недолго служивший, назначен членом Государственного Совета и бывший весьма недолго директором департамента полиции Гарин (ушедший вместе с Треповым) назначен сенатором. Поэтому я думал, что, ходатайствуя о назначении Кутлера сенатором, я не выходил из рамок возможного и справедливого.
Угодно ли Вашему Императорскому Величеству, чтобы я передал Кутлеру о том, чтобы он подал прошение об отставке, или Вам благоугодно это сделать другим путем?»
Государь мне изволил ответить, что Он признает дальнейшее пребывание Кутлера во главе ведомства нежелательным и потребовал представить Ему список намеченных мною кандидатов.
Я попросил Кутлера прийти ко мне и сказал ему, что ввиду целого ряда недоразумений, вызванных его проектом о принудительном отчуждении, я советую ему написать прошение об отставке. Кутлер тут же написал прошение, и затем я с ним расстался (февраль 1906 г.) и встретился только теперь перед выездом из Петербурга (июль 1909 г.) у графини Гудович по ее личным делам. Он сначала был уверен, что я заставил его подать в отставку, а также что я его должным образом не защищал. Теперь, кажется, он знает, что я его защищал, но, вероятно, убежден, что недостаточно.
Таким образом, лица в известном положении, в котором я так долго находился, делают себе недоброжелателей, а иногда и врагов…
Прошение его я отправил к Его Величеству, а затем был у Государя с докладом. Я просил назначить Кутлеру пенсию, и Его Величество милостиво сейчас же изволил согласиться назначить пенсию в семь тысяч рублей в год. Государь высказал мне, что Он желал бы, чтобы Кутлера заменил его товарищ (помощник) по министерству Кривошеин. При этом указании Его Величества я сразу понял, откуда все идет, а потому высказался о назначении Кривошеина отрицательно. Государь соизволил заметить, что не потому ли я против Кривошеина, что мысли его консервативны. Я ответил Его Величеству:
«Ваше Величество, Вы Сами Кривошеина не знаете, а хотите его назначить по рекомендации лиц неответственных, я даже не могу допустить в министерство, в котором я председательствую, лиц, делающих себе карьеру не прямыми путями. Я готов, чтобы на место Кутлера был назначен человек с наиконсервативнейшими взглядами, но если он исповедует эти взгляды по убеждению, а не из-за выгоды и карьеризма».
На это Государь спросил:
«Кого же Вы могли бы из таких лиц рекомендовать?»
Я ответил: «Например, Федора Самарина, я его лично не знаю, вероятно, мы во многом расходимся с ним, но он пользуется общею репутацией политически честного и убежденного общественного деятеля, и я уважаю его имя».
На это Государь мне ответил:
«На Самарина и Я соглашусь; покуда же пусть Кутлер сдаст должность Кривошеину».
Видя, что я этого опасаюсь, Он добавил:
«Успокойтесь, временно, покуда не будет назначен постоянный».
Я Кривошеина знал давно, с 80-х годов, когда он еще был юрисконсультом Донецкой жел. дороги, каковое место получил потому, что сроднился с московским купечеством, женившись на одной из Морозовых. Ничего дурного о Кривошеине я не знал и не знаю, считал и считаю его трудолюбивым, очень неглупым человеком, но карьеристом и карьеристом очень ловким.
