Жизнь Екатерины в восемнадцать лет пошла под откос — умер тот, кого она любила всем сердцем и душой. Растерявшись и обозлившись на весь мир, она начинает совершать ошибки и опускается всё ниже… Но когда все уже поставили на ней крест, она нашла в себе силы жить дальше. Уехав в другой город, Катя строит новую жизнь, делает карьеру, даже выходит замуж за того, кто так похож на её первую любовь… И… Вроде бы всё хорошо, но через десять лет она понимает, что пошла по неверному пути… И теперь снова решает изменить всю жизнь. А тут ещё и встречает подругу, которая предлагает ей пройти сеансы регрессивной терапии и заглянуть в прошлые жизни, чтобы понять — за что ей даны эти испытания… Однако Катя узнаёт намного больше, чем хотела и теперь новая цель заставляет её двигаться вперёд, разбираться в себе, в своей жизни и в том, чему её душу хотят научить высшие силы…
Моя жизнь превратилась в ад. «И когда-то я сама выбрала этот ад» — невесело усмехнувшись, подумала я.
Откинувшись на спинку плетёного дивана, я мутным взглядом обвела комнату. От боли хотелось выть. Весёлый фисташковый оттенок стен, скомбинированный с тёмно-зелёным, сейчас не радовал глаз, а наоборот вгонял в ещё большую депрессию. «Всё в нашем доме, и эту комнату в том числе, я делала сама, вкладывая сердце и душу. Хотелось создать мужу уют, родить детей. Жить тихо и спокойно, но… Настоящая я, оказывается, не нужна моему развесёлому кобельку».
Потянувшись к журнальному столику, я схватила бутылку своего любимого «Бейлиса» и хлебнула его прямо с горла, как заправский алкоголик. «Хоть бы поплакать что ли» — пронеслось в голове, и почувствовала, как спиртное проникает в желудок, но совсем не действует. «Но ничего, сегодня я точно напьюсь до поросячьего визга и заставлю себя поплакать. Может, даже сбегаю на пару свиданий с керамическим другом и посижу с ним в обнимку. Но это фигня. Главное, чтобы потом я смогла наконец-то поспать. Мне нужны силы, чтобы жить дальше и показать своему дражайшему супругу, что я тоже не пальцам деланая. Хотя… Он и так это знает. Скорее, это я должна показать себе».
Сделав ещё один глоток, я покосилась на бар, оценивая количество спиртного и свои аппетиты. ««Мартини» — литр. Шампанское — две бутылки. Вино белое — две бутылки. «Шеридан» — бутылочка ноль семь. Коньяк — четыре бутылки. Водка — три бутылки» — констатировала я и сморщилась, глядя на водку. «Её, беленькую, я приговорю последней, если не смогу провалиться в сон. Но всё же надеюсь, что до неё дело не дойдёт. Ненавижу водку!».
На самом деле напиваться для меня было несвойственно. То есть, я бросила эту пагубную привычку, но сейчас, впервые за десять лет, снова хотела это сделать. А когда была молодой, то не гнушалась выпить шампусика, наверх полирнуть его водочкой, а потом скакать всю ночь на дискотеке. Но такое происходило только в бурной, ранней молодости. Пока не встретила своего любимого — Бэрика, и не похоронила его потом.
Закрыв глаза, я окунулась в молодость. Туда, где жизнь играла яркими красками, и казалось, что впереди много дорог, и я обязательно многого добьюсь — буду иметь хорошую работу и зарабатывать много денег, буду путешествовать по миру, и обязательно буду любима.
«И ведь была же любима! Да и добилась всего, чего хотела. Пусть и не сразу» — к горлу подкатил ком, и я моментально отставила бутылку, чтобы наконец-то пустить слезу, а не заливаться спиртным. Но через секунду всё прошло и я снова начала себя накручивать, чтобы поплакать.
«Мля, Бэрик и на кой ляд я встретилась с тобой на той дебильной дискотеке?» — задала я вопрос в пустоту. «Ведь после этого моя жизнь круто изменилась… Но с другой стороны — не будь тебя, моё черноглазое солнце, и я не была бы сейчас тем, кем стала».
Даже если бы Бэрик стал моим двадцатым мужчиной, а не первым, я бы всё равно запомнила его на всю жизнь, потому что он был особенным.
На самом деле его звали Борис. И познакомились мы с ним при весьма щекотливых обстоятельствах. Компания, в которую входила я, что-то не поделила с компанией, в которой тусил Бэрик, а вернее, лидер которой он являлся.
То ли одной из наших девчонок не хватило места на танцполе, то ли какой-то кобыле из их компании, но закончилось всё тем, что обе компании высыпали на улицу и завязались разборки. Как обычно, всё началось с обыкновенных наездов и словесных перепалок. Так как скромностью я никогда не отличалась и была ещё той язвой, да ещё и дзюдо занималась, то всегда первая лезла в драку, надувая свою грудь второго размера колесом, как бойцовый петух. Причём задирать я любила именно парней и могла колко и метко пройтись по всей их родословной от пятого колена и заканчивая будущими потомками.
В тот вечер предметом своих наездов я выбрала Бэрика. Налетев на него, как сокол на цыплёнка, я не стеснялась в выражениях и методично указывала на все недостатки, а сама с настороженностью наблюдала за ним, чтобы не упустить момент, когда он захочет зарядить мне в бубен. Мой тренер по дзюдо был дядькой строгих принципов, и всех, кого замечал в драках, за пределами спортзала, жёстко наказывал. Мог заставить и сто кругов по спортзалу пробежать, или сто раз присесть, или сто раз отжаться, а мог и вообще выгнать из секции, поэтому я очень не хотела пропустить удар противника и затем со следами своего несдержанного поведения на лице, идти на тренировку.
Однако парень оказался с крепкой психикой и не то чтобы не распускал руки, а даже молчал в ответ на мои выпады и с каким-то весёлым удивлением рассматривал меня.
Видя, что он никак не реагирует на насмешки, я на секунду заткнулась, сама с интересом посмотрев на него, а затем разразилась новой тирадой. При этом отмечая для себя, что он симпатичный. Помню, в тот момент подумала: «Пригласи он меня потанцевать в начале вечера, я бы не отказалась. Или если бы увидела его первой, сама бы это сделала».
