Лесным сторожем служил Ян Зимнявода, также назначенный на эту должность немцами. Узнав, что в лесу находятся партизаны, он сам явился к нам и изъявил согласие быть нашим связным. Он разыскал в селе Лютинск на реке Горынь доктора Юзефа Парнаса и доставил его в нашу землянку для оказания помощи раненому Боброву. Доктор Юзеф Парнас жил в селе по арийским документам и обслуживал сельское население. Оба, и Зимнявода, и Парнас, включились в партизанское движение. Зимнявода впоследствии стал командиром партизанской роты и погиб в конце 1943 года в бою с националистами в деревне под Сарнами.
Мы стали распространять в окрестных селах наши бюллетени, оттуда они передавались в более далекие села. Мы составили обращение к населению и активизировали наши партизанские действия, главным образом против полиции. Полицаи появлялись в деревнях большей частью по воскресеньям или по вечерам, навещая свои семьи или родителей. Связные нас ставили в известность о появлении полицаев, и мы совершали нападения на их дома. В результате наших успехов в преследовании полицаев многие из них бежали от немцев, стремились попасть в партизанские отряды или передать нам свое оружие. В селе Озерске были случаи, когда крестьяне отбирали у своих сыновей-полицаев винтовки и приносили их нам.
Однажды к нам в избушку прибежал Дмитрий и сообщил, что к нему в дом пришли двое полицаев, которые хотят нам сдать свои винтовки. В избушке нас было двое — я и еще один партизан. Мы выругали Дмитрия за его неосторожность, за то, что направился в сторону нашей избушки. Кто мог быть уверенным в том, что немцы не послали этих двух полицаев, чтобы выведать место нашей стоянки. Могло же быть, что в лесу устроена засада и тогда можно было в любой момент ожидать нападения. С нами в избушке находился раненый Бобров. Он был в тяжелом состоянии, и увезти его мы не могли — не было повозки. Мы решили направиться к Дмитрию, считая, что если готовится нападение, лучше столкнуться с врагом вдали от избушки.
Мы отправились с Дмитрием, не сказав Боброву ни слова, чтобы его не волновать. Дойдя до опушки леса, мы послали Дмитрия посмотреть, находятся ли еще полицаи в его доме. Минут через двадцать он вернулся: да, полицаи нас ждут.
Взяли винтовки наизготовку. С большим беспокойством и волнением вошли мы в дом. На нашу команду «Бросай оружие!» полицаи положили винтовки на пол и подняли руки вверх.
Полицаи просили принять их в партизанский отряд. Мы им велели ждать в доме Дмитрия до вечера, а сами, прихватив с собой их винтовки, вернулись в лес. Вечером мы им сообщили, что в партизанский отряд их не принимаем, и предупредили, чтобы они больше не служили в немецкой полиции.
Мы поддерживали все время связь с другими партизанами в Сварыцевичском лесу, а также установили связь с возникшими еврейскими партизанскими отрядами в лесу графа Платера и в Николаевском лесу.
Евреи, бежавшие из Домбровицкого гетто, выделили из своей среды активную партизанскую группу под командованием Пинхуса Наймана. Отважными партизанами этой группы были: братья Найман, три брата Шпинь, Тульчин, Фарфлмазе, перешедший впоследствии в нашу группу, Мудрик, Овсянко (родом из Польши), погибший в бою с националистами, Мойше Розенберг, три брата Шейман — Зелик, Михель и Лейб, М. Цацкес, Пинхус Найман из Сарн, Гендзель и доктор Борух Эрлих. Эта группа развернула активную деятельность: подожгла почту, электростанцию и паровые мельницы, систематически вела бои с полицаями и профашистскими элементами. Несколько человек из этой группы напали на больницу и вывезли оттуда доктора Эрлиха, скрывавшегося в шкафу. Это было одной из многочисленных операций этой группы. Доктор Эрлих лечил раненых партизан и больных евреев. Целыми ночами ходил он от избушки к избушке, от леса к лесу, чтобы оказать больным медицинскую помощь. Кроме того, он участвовал во всех сражениях, которые вела партизанская группа.
В Николаевском лесу действовала партизанская группа братьев Бобровых — Мотеля, Эли и Меира и трех братьев Шухман — Ерахмиэля, Аврум-Эли и Мойше.
Фактически здесь возникла партизанская зона на большой территории. Так как немцы и полицаи в этой зоне не появлялись, то здесь свободно ходили и разъезжали даже днем не только партизаны, но и невооруженные евреи.
