Война продолжалась. Теперь не только немцы, но и бандеровцы вели бои с частями Красной Армии. Бандеровцы захватили леса и воевали теми же методами, какими мы, партизаны, вели бои против немцев. Трудно было добраться к крестьянину в Ласицкий лес за Ханкой.
Родители Ханки поселились в Ровно. Я на некоторое время выехал из Ровно. Когда я вернулся, мой первый визит был к родителям Ханки. Я был поражен неожиданной радостью — Ханка была дома, у своих родителей. Был вечер, мать приготовила постель, чтоб уложить Ханку спать. Я был безгранично рад благополучному возвращению Ханки из дикого леса и от совершенно чужого крестьянина.
Ханка уже лежала в постели, а мать рассказывала мне подробности о том, как она отправилась разыскивать Ханку и как ее нашла.
Ханка была у крестьянина всего несколько дней. Дети крестьянина невзлюбили ее, и когда родители уходили работать в поле или лес, дети били Ханку, гнали ее из хаты.
Однажды, когда стемнело и крестьянин возвращался с работы, Ханка побежала ему навстречу, остановила его и сказала, что ей очень плохо у него, что больше оставаться у него не хочет и рассказала, что его дети бьют ее.
— Куда ж ты хочешь идти? — спросил крестьянин.
— Запряги лошадь и вези меня туда, где мне будет хорошо, — ответила Ханка.
— Но куда ж тебя везти?
— Я тебе покажу.
— Но как я могу везти тебя, когда на всех дорогах орудуют бандеровцы и они еще подумают, что ты еврейское дитя.
— Уложи на повозку много сена и соломы, — советовала ему умная Ханка, — и я зароюсь в ней.
На следующее утро крестьянин запряг лошадь в повозку, уложил туда много сена и соломы, и Ханка зарылась в нее, сказав, чтобы он повез ее в село Мульчицы, а там в лесу она сама укажет ему дорогу.
Он поехал в Мульчицы. Когда приехали в Мульчицкий лес, Ханка высунула свою головку со светло-рыжими волосами и указала ему на узкую дорожку, по которой он должен ехать. По этой дорожке они доехали до развилки. Ханка ему опять указала, на какую дорогу свернуть. Они проехали мимо деревенского кладбища и остановились у хатки.
— Не эта хатка, а вот та хатка мне нужна, — крикнула Ханка с радостью и указала пальцем.
Крестьянин подвез ее к «той хатке», что стояла в ольшанике. Как только подвода остановилась, вышла Татьяна и, увидав Ханку, крикнула: «Ханка! Мое золотко!» Крестьянин снял Ханку с повозки, и она с радостью забежала в хатку, как к себе домой.
Крестьянин уехал, а Ханка осталась у Татьяны. Татьяна берегла Ханку с величайшей преданностью и любовью.
Татьяна рассчитывала, что Ханка останется у нее, как родное дитя, думая, что родители ее погибли в боях с немцами. Она водила Ханку в деревенскую церковь. Но у Ханки глубоко в душе тлел «еврейский уголек», и она никогда не заходила в церковь. Она оставалась на церковном дворе и играла с мульчицкими девочками. У Татьяны была мысль крестить девочку, и она эту свою мысль доверила священнику, но священник удержал Татьяну от этого шага, говоря, что родители Ханки могут вернуться.
В поисках девочки мать Ханки отправилась к крестьянину, у которого ее оставили. Он ей рассказал, что по настоянию Ханки он ее отвез в хатку в лесу возле Мульчиц. По рассказу крестьянина мать поняла, что Ханка у Татьяны, и она отправилась в Мульчицы. Она приехала в Мульчицы, где уже была восстановлена Советская власть. В Ровно мать взяла у генерала Бегмы письмо, в котором все советские органы обязывались оказывать матери помощь в розыске своей дочери. Она предъявила председателю Мульчицкого сельсовета письмо Бегмы и просила послать к Татьяне нарочного и пригласить ее вместе с Ханкой в сельсовет, где ей вручат награду за спасение еврейского ребенка от гитлеровских палачей. О том, что мать Ханки здесь, она попросила скрыть.
Татьяна пришла с Ханкой в сельсовет, увидела мать Ханки, была потрясена и расплакалась. Мать ей преподнесла подарок, но это не успокоило Татьяну.
Запрягли лошадей, и Ханка с матерью сели в повозку. Как только лошади тронулись, Татьяна повалилась к ногам лошадей и не дала им дальше идти. Возле сельсовета поднялась суматоха, собралось много людей. Татьяна просила мать дать ей Ханку хотя бы на три дня, чтобы она могла хоть как-то утешиться, прежде чем расстанется с нею навсегда. Мать была тронута любовью Татьяны к ребенку и спросила Ханку, хочет ли она пойти к тете Татьяне на три дня. Ханка без всяких колебаний ответила: «Да, мама!»
Мать осталась в деревне, а Ханка ушла к Татьяне. Эти три дня показались матери Ханки дольше, чем три года. Она боялась, не исчезнет ли куда-нибудь Татьяна вместе с ребенком. Но опасения матери были напрасны. Ровно через три дня Татьяна явилась вместе с Ханкой.
Татьяна с горючими слезами прощалась со своей любимицей и долго ее целовала. Подвода тронула с места и выехала из села, а Татьяна все стояла на месте и провожала взглядом уезжающих.
