Они отправили к нему депутацию, чтобы просить его сойти на берег в Митилене; однако он категорически отказался, заявив, что к нему привязалось несчастье и у него есть опасения, что оно отчасти перейдет к ним. И добавил:
— С доверием покоритесь Цезарю: Цезарь добр и милосерден.
Затем он какое-то время спорил с философом Кратиппом о том, существует ли божественное провидение.
Корнелия пожелала последовать за Помпеем вместе с сыном, и у побежденного полководца, так много потерявшего за последнее время, не хватило духу потерять еще и жену и ребенка.
Он снова пустился в плавание, проплыл между Спорадами и Кикладами, оставил по правую руку от себя Карпатос, а по левую — Родос, обогнул Священный мыс и сделал остановку в Атталии, расположенной у границы между Ликией и Памфилией.
Там к нему присоединились пять или шесть галер, пришедших из Киликии; это позволило ему сформировать небольшое войско, и вскоре подле него собралось не менее шестидесяти сенаторов.
Стало известно, что флот Помпея не понес никакого ущерба и что Катон, оставленный в Диррахии охранять обозы, взял на себя командование, собрал большое количество беглецов и переправился вместе с ними в Африку.
Помпей сильно горевал из-за того, что уступил бесконечным настояниям тех, кто его окружал, и дал сражение, используя лишь свою сухопутную армию и оставив в бездействии свой флот, составлявший его главную силу, причем даже не уведомил флот о своем решении вступить в битву и не дал морякам приказа быть готовым принять его на борт в случае поражения на суше.
Ту же самую ошибку и в таких же самых обстоятельствах позднее совершили Брут и Кассий.
Не располагая флотом, то есть не имея самого мощного средства ведения военных действий, Помпей решил сделать хотя бы все то, что было возможно сделать в его положении.
Он разослал по всему побережью своих друзей просить помощи во всех союзных городах, а в ближайшие города отправился за такой помощью лично, проявляя при этом необычайную энергию.
Однако ему было известно, что в этом отношении он не мог сравниться с Цезарем.
Опасаясь в любую минуту оказаться блокированным в том уголке света, где он укрывался, Помпей собрал своих друзей, чтобы обсудить с ними, где, в ожидании формирования новой армии, можно было бы попытаться обрести убежище.
Сам он хотел остановить свой выбор на Парфянском царстве. По его мнению, это была держава, способная предоставить ему самую надежную защиту; однако Корнелия категорически не желала укрываться у тех самых варваров, которые убили ее мужа.
Фавоний предложил искать убежища у нумидийского царя Юбы. Там можно было бы присоединиться к Катону, который уже находился в Африке и обладал значительными военными силами.
К несчастью, среди советчиков Помпея оказался Феофан Лесбосский. Он настаивал на том, чтобы Птолемей укрылся в Египте.
Юный царь Птолемей, отца которого Помпей восстановил на троне, был обязан ему всем и, несомненно, не мог этого забыть. К тому же Египет находился всего лишь в трех или четырех днях плавания, тогда как для того, чтобы добраться до Катона, нужно было потратить две недели.
Помпей поддержал это предложение.
Да и разве не должно было свершиться предначертанное судьбой?!
Совет этот состоялся на Кипре. Помпей с женой и сыном отплыл из Саламина на селевкийской галере. Члены его свиты отплыли вместе с ним на торговых судах.
Смерть имела интерес в том, чтобы плавание было благополучным: ее дыхание двигало вперед их корабли!
Помпей навел справки и узнал, что царь Птолемей находится в Пелузии и ведет войну против своей сестры Клеопатры.
Они были женаты уже два года. Птолемею было лет пятнадцать или шестнадцать, а Клеопатре едва исполнилось девятнадцать.
Клеопатра, основываясь на своем праве старшинства, притязала на единоличную власть.
Ближайшие советники Птолемея подтолкнули его к войне.
Вполне возможно, что близость Секста Помпея и юной царицы послужила одним из обстоятельств, которые они использовали, чтобы отдалить от нее мужа.
Таково было положение дел, как политических, так и супружеских, когда один из друзей Помпея, посланный им вперед, явился в Египет, чтобы просить там убежище для побежденного при Фарсале полководца.
Упомянутыми ближайшими советниками Птолемея были три человека: евнух, учитель риторики и спальник царя.
Евнуха звали Потин, ритора — Феодот из Хиоса, спальника — Ахилла.
Просьба Помпея была представлена на рассмотрение этого почтенного совета.
Бедный Помпей!
Евнух Потин держался мнения, что следует отказать Помпею в гостеприимстве.
Спальник Ахилла выступил за то, чтобы предоставить его Помпею.
Ну а ритор Феодот из Хиоса, когда поинтересовались его мнением, ответил:
— Только мертвые не кусаются.
Его попросили объяснить, что он хочет этим сказать.
— Я хочу этим сказать, что ни то, ни другое предложение не устраняет опасности: принять Помпея — значит сделать Цезаря своим врагом, а Помпея — своим владыкой; отказать Помпею в приеме — значит нажить в его лице смертельного недруга, если он когда-нибудь воспрянет.
