«Алые паруса» были окончены в декабре 1920 года, а увидели свет лишь в 1923-м. За это время на смену романтической любви к Грину пришла любовь взаимная. М. Л. Слонимский рассказывал автору этих строк, что, увидев впервые Нину Николаевну, будущую жену Грина, он удивился ее сходству с Алонкиной.
Грин посвятил феерию Нине Николаевне Грин.
Критика встретила «Алые паруса» по-разному. В маленькой заметке в «Красной газете» говорилось:
«Милая сказка, глубокая и лазурная, как море, - специально для отдыха души. Грин любит музыку, маскарад, экзотику, все необычайное и непохожее на действительность, но в свои произведения он обязательно вносит душу, жизнь…
* Грин пересказал собственный рассказ «Вырванное жало» («Борьба со смертью»).
Издана книжка любовно, цена недорогая».
А в «Литературном еженедельнике» статья была озаглавлена не без иронии «Щучье веленье»:
«„Тетрога тигагииг", все меняется на свете, - этого закона не желает признать А. Грин и потому, оставаясь верным себе, пишет все те же паточные феерии, как писал когда-то в «Огоньке» (ни одной феерии в дореволюционном «Огоньке» Грин не напечатал. - В. С.).
И чего же больше ждать от автора, который пишет: «Каждый изгиб, каждая выпуклость этого лица, конечно, нашли бы место в множестве женских обликов, но их совокупность - стиль - был совершенно оригинален, оригинально мил, на этом мы остановимся. Остальное неподвластно словам, кроме слова очарование».
Такова наружность Ассоло (! - В. С.) - центральной фигуры повести, такова гриновская «совокупность» - его стиль, какая же это дешевая сахарная карамель! И кому нужны его рассказы о полуфантастическом мире, где все основано на «щучьих веленьях», на случайностях и делается к общему благополучию. Пора бы, кажется, делом заняться».
Совсем по-другому приняли «Алые паруса» настоящие литераторы. Так, Н. Ашукин писал в журнале «Россия»:
«Новая книга Грина на титульном листе названа повестью, но на титуле стоит другой подзаголовок: «Феерия». Мы не знаем, есть ли в этом различии подзаголовков воля автора или (что теперь очень часто) типографская ошибка; ошибка в данном случае счастливая. Сказочное волшебство феерии сливается с четкостью жизненных образов повести, делает «Алые паруса» книгой, волнующей читателя своеобразным, гриновским романтизмом».
Н. Ашукину вторил в журнале «Печать и революция» поэт и теоретик С. Бобров:
«Грин долго не печатался. Его не было видно за время гражданской войны. Вот перед нами его новая повесть. Видно, как автора перемолола революция, - как автор уходит в удивительное подполье, как исчезает красивость, мелкая рябь излишества, как она подменяется глубоким тоном к миру, как описание уходит от эффектов и трюков, - к единственному трюку, забытому нашими точных дел мастерами, - к искусству…
PAGE 523
Идеализм автора всюду и во всем. Его описания другой раз образцовы, его замечания и образы - так и просятся в пример».
В. Шкловский вспоминает, что «Алыми парусами» восторгался Горький, особенно любил читать и перечитывать гостям то место, где Ассоль встречает корабль с алыми парусами.
В середине двадцатых годов Грин решил написать киносценарий «Алых парусов». Замысел так и не был осуществлен, но среди бумаг Грина сохранилось написанное им либретто:
«Основным композиционным стержнем сценария должна быть ясная четкая линия неизбежности соединения Грэя и Ассоль.
Главные композиционные узлы:
1. Встреча Эгеля и Ассоль.
Сцена должна быть своеобразной интродукцией к основной сюжетной линии - соединение Грэя и Ассоль. Этот мотив сплетается с темой алых парусов и с первых же тактов звучит в унисон. Ибо, как нет счастья друг без друга, так нет счастья и без той аллегорической мечты, которая ассоциируется с алыми парусами.
2. Встреча Грэя с Ассоль.
Далее действие быстро развивается, осложняясь своеобразным комментарием, на котором, однако, не делается акцента, но из которого становятся известными причины своеобразных условий жизни Ассоль и ее отца. Здесь же появляются социальные мотивировки создавшегося положения.
Все это, однако, лишь фон, на котором особенно явственно выделяются основные образы, темы, т. е. мотив алых парусов и мотив неминуемого соединения.
В музыкальном сопровождении этой сцены появляется та же тема, которая была уже при встрече Ассоль с Эгелем. Но здесь она уже господствует, усиливается, доминирует над другими.
По своему месту - это центральная сцена композиции, осложненная всеми предшествующими ее коллизиями, которые настойчиво являются как странные иллюзии и еще более осложняются странностью самой ситуации.
Вторым социальным мотивом является своеобразный бунт Грэя, этого аристократа в прошлом, вырвавшегося
затем к морю и забывшего, плавая по безбрежным океанам, о длинной веренице своих предков, смотревших на него давно знакомыми глазами из потускневших овалов золоченых рам.
3. Под алыми парусами.
