В «Смене» произошла смена власти. Мы теперь под эгидой «Комсомольской правды». (Хотя адреса пока не изменили.) Новая редколлегия считает крайне желательным Ваше участие в журнале. Только огромная просьба от меня к Вам - полюбите «Смену» и выделяйте ее от других еженедельников, т. к. мы отвечаем перед молодежью. А это - новый, складывающийся читатель. Ваш Борис Лунин». 8. 1. 1927 г.
Б. Лунин - А. Грину
«Многоуважаемый Александр Степанович! Что-то Вы не действуете на этот раз со свойственной Вам точностью и быстротой?! Рассказа от Вас нет. А мы его ждем. Почта приходит, но Вашей бандероли мы не получаем. Ждем и очень ждем.
А Вам шлем наш общий и дружный привет. Ваш Б. Лунин». 1. 2. 1927 г.
А. Грин - Б. Лунину
«Уважаемый Борис Владимирович! Я отзывчив. Получив Ваше второе письмо я, как мне не хотелось отрываться от работы над романом («Обвеваемый холм». Роман вышел в 1929 году под названием «Джесси я Моргиана». - В. С.), сажусь - писать Вам рассказ. Через неделю он будет у Вас… Название «Слабость Даниэля Хортона». Ваш А. С. Грин. 7 февраля 1927 года. Феодосия».
Б. Лунин - А. Грину
«Многоуважаемый Александр Степанович! «Даниэль Хортон» редколлегией «Смены» отклонен. Отвлеченная постановка темы встретила возражение. И по внешнему оформлению рассказ оставляет впечатление торопливости. Я благодарю Вас, что Вы отозвались на мои письма, но я все же должен сказать, что Вы не дали на этот раз того, что вы могли бы дать вообще. Нам категорически необходимо представлять авторов наиболее характерным произведением. По стилю своей переписки с Вами я предполагал, я ожидал, я мечтал получить такую вещь, которую мы напечатали бы с Вашим портретом и очерком о Вас. «Даниэль Хортон» - все же бледен, чтобы им Вас представлять. Рукопись лежит в этом конверте.
Вкладывая ее, я вынужден снова обращаться к Вам о Вашем рассказе…» (11 марта 1927 года).
А. Грин - Б. Лунину
«Многоуважаемый Борис Владимирович! Ввиду чрезвычайно странно сложившихся отношений между ред. «Смены» и мной, выраженных с Вашей стороны, по-видимому, привычкой к так называемым «социальным произведениям», а с моей - совершенной уверенностью, что для «Смены» был бы достаточно хорош даже, - действительно слабый мой рассказ, - я более ничего Вам писать не стану даже при условии помещения моего портрета, А. С. Грин. 22 марта 27 г. Феодосия».
Очевидно, гнев Грина был справедлив. «Слабость Даниэля Хортона» действительно первоклассный рассказ. В том же году он был напечатан в журнале «Красная нива» - одном из лучших еженедельников двадцатых годов.
Впрочем, такой ответ Грина не помешал журналу вновь обратиться к писателю в начале 1928 года за рассказом. И «Смена» его получила. Это был рассказ «Легенда о Фергюсоне».
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ДВАДЦАТЫХ…
Готовясь к десятой годовщине Октября, журнал «30 дней» обратился к видным советским писателям с просьбой ответить, как они живут и работают. Анкета так и называлась «Писатели дома».
В октябрьском номере был напечатан ответ Грина:
Я опишу один день. Встал в 6 ч. утра, пил чай, пошел в купальню, после купанья писал роман «Обвеваемый холм», читал газеты, книги, а потом позавтракал. После этого бродил по квартире, курил и фантазировал до обеда, который был в 4 дня. После того я немного заснул. В семь часов вечера, после чая, я катался с женой на парусной лодке; приехав, еще пил чай и уснул в 9 ч. вечера. Перед сном немного писал. Так я живу с малыми изменениями, вроде поездки в Кисловодск. Когда сплю, я вижу много снов, которые есть как бы вторая жизнь».
В том же году Н. Ашукин, собирая материал для статьи «Писатели и книги», обратился к Грину с анкетой о личной библиотеке:
«1. Имеется ли у Вас личная библиотека? Если да, то сообщите количество томов.
Около трехсот томов.
2. Какой состав Вашей библиотеки? В чем особенность личной Вашей библиотеки? Что в ней преобладает (беллетристика, философия, социология и т. д.)?
Исключительно беллетристика, главным образом иностранная: английская, испанская и французская.
3. Давно ли Вы собираете свою библиотеку? Два года.
4. Если у Вас нет библиотеки, то есть ли вообще книги, которыми Вы пользуетесь для своих работ (справочники, словари и т. д.)?
Нет.
5. Пользуетесь ли Вы библиотеками общественными? Нет.
6. Ваше отношение к собирательству книг? Хорошо начать собирать книги в пожилом возрасте,
когда прочитана Книга Жизни.
7. Книги и Ваша литературная работа, Я не пользуюсь книгами».
Ответы Грина не совсем точны. Из воспоминаний Н. Н. Грин мы знаем: одной из первых книжных покупок писателя был энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона (более 80 томов), хотя справедливо, что никакими справочниками для работы Грин не пользовался.
Это было в то время, когда интерес к творчеству Грина был явлением повсеместным. В аннотациях то и дело мелькало: «Блестящий новеллист», «Замечательный русский писатель» и т. п.
Очень характерно в этом отношении полученное Грином в декабре 1927 года письмо читателя:
«Уважаемый Александр Степанович!
