Грин не знал, что у него рак. Поэтому в октябре он подумал, что ему будет лучше в Москве, в больнице. Он просил И. Новикова, как и где можно устроить Нину Николаевну, пока сам он будет на излечении.
«Дорогой Иван Алексеевич! Наступила осень, лист начинает опадать; солнечно и свежо. Уже несколько дней стоит, после месяца дождей и холода, довольно сносная погода. Я чувствую себя немного лучше: часа два-три в день могу сидеть за столом; даже в саду; но пройти три-четыре квартала мне еще трудно, - слабею. Температура неровная; большей частью 37,2 по утрам и 37,7 в середине дня, а то и 38,4, к «ак» вчера.
Мне запрещено писать, но привычка вторая натура, и 2-3 страницы (вот такие, к «а» к эта) я пишу каждый день. Застряла моя «Недотрога»; написал только первую часть (5 листов), да и то требует хорошего, частого гребня.
Мы с Ниной Николаевной необходимо должны быть в Москве в середине ноября и пробыть там месяца 2. Сложные, большие дела. Скажите, пожалуйста: возможно ли было бы на это время Н. Н. поселиться у Вас за желаемую Вами плату? Я намерен лежать с приезда в больнице Ц. К. У. Б. У. (или другой), откуда и буду рассылать через жену по редакциям свои (неразборчиво и далее обрыв в письме. На следующей странице)… нее - вещь мудреная, жестокая вещь. Такая, вероятно, фантастическая мысль (мы по себе горько знаем, что такое чужой человек в доме) пришла нам в голову, конечно, бестактно, но с утешением, в перспективе, что Вы всегда можете - и лично и письменно - покачать нам укоризненно головой.
Общежитие Ц. К. У. Б. У.? Здесь вопрос особый, словесный.
Отринув нашу просьбу - укажите, если знаете, такую не подозрительную квартиру, где сдали бы на 1,5-2 месяца комнату, - пожалуйста» (12 октября
1931 года).
Пришел ответ от Шепеленко *. Он писал, что все, о чем просил Грин, он сделал, а результаты: они, к сожалению, от него не зависели.
* Грин просит Шепеленко похлопотать о сборе денег среди знакомых.
А. Грин - Д. Шепеленко
«Дорогой Дмитрий Иванович! Спасибо Вам за хлопоты. Очень Вас прошу справиться в Союзе о результатах… пенсии (два с лишним месяца тому назад я подал о ней заявление).
Лежу уже 4-й месяц с 1°, и неизвестно, когда смогу встать. Будьте здоровы. Неважны дела мои» (23 ноября
1931 года).
Письмо написано рукою Н. Н. Грин. Внизу приписка (расползающимися буквами) рукою Грина:
«Без денег и без чая. А. С. Грин».
Из Союза Грину переводили небольшие суммы, а в апреле 1932 года он получил известие, что его собираются поместить в санаторий. Он написал управляющему делами Союза Григоровичу (письмо написано рукою Н. Н. Грин):
«Тов. Григорович! Я получил Ваше письмо о предполагаемом помещении меня в санаторий. От лежания в санатории я отказывался зимой, отказываюсь и теперь, - по следующим причинам: мне нужен совершенный покой, который я могу иметь только дома, и такой пристальный внимательный уход, каким пользоваться можно только у себя дома. Это у меня есть. Нет только надлежащего и регулярного питания, какое представляет санаторный пансион.
Что касается климатических условий, то они в Кр. Крыму везде одинаковы.
Поэтому я и писал Вам, что нуждаюсь лишь в выдаче санаторного порциона на дом. Один врач, организатор местного санатория, сказал мне, что для этого нужно только ходатайство Союза в местный куртрест, в ведении которого находится этот санаторий. Если для возбуждения такого ходатайства Литфонду мало справки здравотдела, я подожду комиссии.
Два местных врача завалены этой весной работой из-за повышенной заболеваемости населения, а потому мне надо ждать случая.
Но особливо и главнейше я мучаюсь желанием узнать, что происходит с пенсией. Об этом, будьте добры, - известите поскорее; нужда стала пыткой. С уважением Алек. Степанович Грин» (11 апреля 1932 года).
PAGE 564
Разговоры о санатории и санаторном питании были уже бесконечно запоздалыми. Развязка близилась.
За неделю до. смерти Грин получил последнее письмо от И. Новикова:
«Марина (дочь И. Новикова. - В. С.) захватила с собою Вашу «Дорогу никуда». Я даю ее с осторожностью, чтобы не потерять. Но нельзя не дать потому, что эти молодые читатели любят Вас - очень, и эту книжку особенно. С ней спорит только „Бегущая по волнам"» (28 июня 1932 года).
Эти теплые слова скрасили последние дни Александра Степановича Грина.
Сорок лет прошло после смерти А. С. Грина. За последние пятнадцать лет тираж его книг превысил 4 000 000 экземпляров. Мы как бы заново открыли для себя этого писателя.
«После долгого безмолвия, - пишет Вера Панова в заметке «Чистое сердце», - одна из этих книг (Грина. - В. С. ) снова вышла в свет, другая, - и словно ветром их сдуло с прилавка. Словно ждали их, ждали - и дождались наконец. Молодежь их расхватывает и читает с жадностью, и неизвестно, какие нужны тиражи, чтобы утолить эту жажду. В единое мгновение ясно стало, что книги Грина не только не забыты - они и не могут подвергнуться забвению, ибо есть в них нечто вечно сияющее, вечно живое, необходимое читателю прежнему и новому, старому и молодому».
