— Я не вечно была старухой, галл. Тридцать два года назад я была молодой женщиной. Ягве даровал мне доброго мужа и двух прекрасных детей. Близнецов, Самуила и Давида. Но однажды, когда муж пас нашу скотину на холмах, рогатая випера ужалила его в пятку и он умер. А через шесть месяцев солдаты Ирода — гореть им в геенне огненной! — пришли в мою деревню. Они потребовали, чтобы к ним привели всех мальчиков младше трех лет. И, когда мы их привели, они зарезали наших сыновей у нас на глазах… Видишь, галл: Господь меня одарил, Господь у меня все и отнял… Да будет благословен!
Флавий пробормотал сквозь зубы:
— Тебе не за что благословлять его, моя бедная Ревекка…
Странная улыбка заиграла на губах женщины:
— Галл, для язычника ты не невежда, не глупец. Тогда послушай меня, я скажу тебе то, чего не сказала ни разу за тридцать два года. Одно из наших пророчеств так говорит о моей деревне: «Ты, Вифлеем Иудин, больше не самый бедный человек из селений Иудеи, потому что от тебя произойдет Пастырь, который будет пасти мой израильский народ». Вот почему все женщины Вифлеема, когда рожают на свет сына, надеются, что он и есть Мессия, обещанный нашим отцам. Ирод — да поглотит его геенна огненная! — знал об этом пророчестве и гордости вифлеемских матерей… Но он не знал того, что знаю я.
Этой зимой ваш римский император приказал переписать все мужское население Империи. И приказал, чтобы каждый шел в город, из которого родом его семья. Сотни семей происходят от нашего царя Давида, но покинули Иудею. И все они пришли в Вифлеем. И скоро не осталось ни одной свободной комнаты ни в гостинице, ни в караван-сарае, ни в обычных домах. Те, кому оставалось лишь убогое ложе с одеялом, устроенное во дворе, платили за него на вес золота. Те, кто прибыл последним, или те, у кого не было денег, вынуждены были ночевать на холмах.
В то время я была служанкой у Рубена, хозяина постоялого двора под названием «Звезда». Как-то вечером в конце декабря в дверь постучала супружеская пара. Муж умолял, чтобы им дали кров. Он говорил, что они пришли издалека, из Галилеи и что его жена умирает от усталости. Это бросалось в глаза. Бедненькая! Она была на сносях.
Это была очень приятная пара… Жена была красива, ты не можешь себе представить, галл! Красива… И молода. Муж настаивал. Он повторял, что он плотник, что хорошо зарабатывает, и ему есть чем заплатить, что он не просит милостыни.
Рубен в конце концов рассердился. Он сказал, что ему плевать на деньги; что у него действительно нет больше комнат и что, учитывая то, в каком состоянии находится женщина, он не даст даже тюфяков, чтобы постелить на дворе, из риска, как бы она не родила этой ночью на глазах у всего народа. И, правда, судя по ней, срок ее уже вышел.
Наконец мужчина потянул за уздечку осла, и они удалились. Я видела, как он огорчен. Не знаю, что на меня нашло, но я побежала за ними и предложила им пойти в мою овчарню, на холме, где им было бы все-таки лучше, чем под открытым небом.
Ночью у них родился сын. На следующее утро я подержала его на руках. Месяц спустя они ушли так же, как и пришли, за два часа до появления солдат Ирода.
Видишь, галл, Ирод — да поглотит его геенна огненная! — смог убить моих сыновей; но он не мог помешать мне увидеть спасение моего народа. Потому что этот младенец, который родился в моей овчарне и которого я держала на руках, я знаю, он — Мессия, Спаситель Израиля.
Наступила ночь, и благостная тишина наполнила комнату. Антиох больше не стонал, он спал. Прокула словно что-то видела перед собой и, казалось, находила в этом какое-то утешение.
Что до меня, то рассказ старухи напомнил мне о моей беседе с Антипой, я размышлял о неожиданностях, подстерегающих правителей. Ведь в конечном счете Ирод, этот дальновидный и осторожный человек, доверившись туманному пророчеству, принял меры предосторожности, приказав убить всех младенцев Вифлеема. Но он не смог предугадать появление младенца у путников, остановившихся на ночлег. Возможно ли, что история о Христе — не выдумка? Что царь Израиля пришел в мир во время правления Кесаря Августа? Если это правда, ныне он уже взрослый мужчина… Кто он? Где он? Каковы его намерения? Должен ли об этом беспокоиться прокуратор Иудеи?
Я вздрогнул, услышав голос Флавия, дрожавший от возбуждения и надежды:
— Ревекка, ты уверена? Мужчина, женщина и ребенок? Они были из Галилеи?
— Я уверена, что они галилеяне, так же, как уверена, что ты галл! Они говорили с акцентом северян.
Я не мог тогда знать, что пришло ему в голову; мы просто наблюдали, как он выбежал из комнаты, как безумный. Сбежав по лестнице, он прокричал конюху:
— Быстро! Коня! Лучшего!
Неужели он собирался скакать среди ночи один по дорогам, где бродили шайки убийц?! Я выглянул в окно, позвал его. Но он уже мчался, пришпорив коня, по направлению к Галилее.
Агат посмотрел на меня с упреком:
— Господин, ты не должен был отпускать галла. Ребенок умирает и зовет отца.
