Вера названивала каждые пятнадцать минут, чтобы узнать новости. Муж отвечал ей сухо:
– Я хочу поговорить с женой.
– Почему бы нам не поехать навестить его? – предложила наконец Вера. – Он ведь действительно сильно болен.
Она все так же хотела посмотреть на его жилище. Никто не может быть любопытней и настойчивей, чем молодая девушка, к тому же влюбленная.
Я вяло ответила ей:
– Да, Вера, вы правы. Возможно, мне и правда стоит поехать и поухаживать за ним в его холостяцкой квартире.
– Мы привезем его в Ла-Фейре и будем ухаживать за ним здесь. В конце концов, это ваш муж, у вас есть право и обязанность ухаживать за ним.
Она была молода. Она ничего еще не знала о супружеских сценах, о разрывах, об уговорах молчания, когда мужья больше ни верны, ни влюблены. Вера с беспечностью юности приготовила огромный букет боярышника, который едва поместился в багажник машины, и, снарядившись таким образом, с корзиной свежих фруктов, мы отправились в гости к Тонио.
Вера нарядилась русской крестьянкой. Она с трудом смогла войти в лифт дома Тонио в Отее. Я думала, что умру, позвонив в первый раз в дверь квартиры своего мужа. Вера чихала от запаха цветов, которые держала в руках. Дверь нам отворила служанка. Первым вошел огромный букет, и ветви боярышника втолкнули ее в комнату, открыв таким образом вход в небольшой коридорчик, куда Вера и просочилась.
– Это здесь, – заявила она, пропихивая свой букет в приоткрытую дверь, из-за которой слышались голоса.
Дверь резко захлопнулась, но я успела заметить женщину, скрывшуюся в ванной комнате, край ее зеленой юбки остался торчать из щели. Появился мой муж, весь красный от высокой температуры и гнева.
– Консуэло, кто просил вас приезжать? Уходите отсюда, ваше место не здесь!
Кусок зеленой юбки задергался. Все это было настолько трагикомично, что даже клоуны в пантомиме не смогли бы это передать. Вера положила свой огромный букет на пол. Она была бледна, сурова, смущена присутствием женщины в ванной комнате. Если бы я ее не удержала, она бы тоже спряталась. Тонио заорал:
– Уходите, уходите. Я не желаю никого видеть!
Я мягко пощупала его пульс. Он позволил мне это сделать, повторяя все время:
– Я хочу умереть, я не люблю осложнений. Жена моя, уходите, умоляю вас…
И он указал на кусок зеленой материи, колыхавшийся как флаг.
– Я волнуюсь за тебя, а все остальное не важно. Я думала только о твоем здоровье, успокойся, не переживай, мы уезжаем. Я приехала ухаживать за тобой, потому что ты болен. Я приехала к тебе в первый раз, и ты выгоняешь меня. Но у тебя такая высокая температура, и ты не понимаешь, что творишь…
– Я никогда не встречал тебя таким криком, не прогонял тебя!
Мы оба зарыдали, и Вера, глядя на нас, глотала слезы.
– Вы чудовище! – закричала она. – Если бы вы знали, чего мне стоило собрать этот букет. Привезти его вам сюда. Это я посоветовала вашей жене приехать к вам.
Я вытолкнула ее из квартиры, и, думаю, Вера поняла, что для того, чтобы войти в жизнь мужчины и остаться там, одной красоты недостаточно.
На следующий день после этого злосчастного приключения муж позвонил мне. Он жаловался на бессонницу, но говорил, что цветы и фрукты из Ла-Фейре принесли ему весну, он выздоравливает и приглашает меня выпить чаю, сидя на краю его постели, – одну, без Веры.
Наш разговор был очень коротким. Я не хотела оставаться долго. Я боялась снова пережить вчерашнюю сцену. Его служанка оглядела меня с ног до головы. Чай был невкусный, но я пила, чтобы скрыть волнение. Муж опрокинул на меня заварочный чайник. Он хотел, чтобы я пошла в ванную посушить платье, но я отказалась войти туда, где накануне пряталась женщина в зеленой юбке!
В воскресенье он приехал ко мне в гости со своей собачкой. А так как я всегда ездила на работу поздно, то попросила его проводить меня.
– Если позволите, я останусь в Ла-Фейре. Я хочу побыть один. Мне необходим покой, надо подумать о нас с вами. Заберите с собой вашу дуэнью, мне не понадобится помощь…
По возвращении я нашла его в моей постели – как в прежние времена. Я удивилась, но никак себя не выдала. Я рассказала ему о своей программе на радио, но во избежание волнений решила провести ночь в спальне Веры.
На следующий день муж заявил, что не может подняться с постели, что он не в состоянии пошевелиться и нужен мужчина, например садовник, чтобы помочь ему встать. Вера прошептала мне на ухо, что, если слуги узнают, что Тонио провел ночь в моей комнате, у меня не будет права потребовать развода.
А идея развода уже начала вертеться у меня в голове. Тонио знал об этом и заявил потом, что специально заготовил свидетеля, чтобы развод не состоялся, так как он в самом деле спал в моей постели!
После этой сцены Тонио послал садовника принести ему желтую садовую скамью и поставить ее перед окном. Я смеялась, потому что в комнате были удобные кресла. Но ему была нужна именно садовая скамейка. В общем, Жюль с женой принесли ее. Тонио объявил им, что с этих пор здесь его комната и он придает большое значение тому, чтобы никто не садился на эту лавку. Это будет «скамейка Антуана де Сент-Экзюпери».
