Инди мертва. Я смотрю сначала на Кая, наблюдая за его реакцией, — его лицо искажено от боли, но он не выглядит удивленным. Непонятно как, но он уже знал. Кассия шокирована, не в силах поверить, что это правда. Тем не менее, это так. Я знаю, что вирус не может ни думать, ни чувствовать, но все равно создается впечатление, будто ему нравится забирать самых лучших из живущих на этом свете.
Произошли две невозможные вещи. Кай выздоровел.
А Инди... мертва?
Огромное количество образов Инди роится в моей памяти. Инди, взбирающаяся по стенам Каньона, Инди, управляющая лодкой на реке, Инди, осторожно сжимающая в руках осиное гнездо. Как она могла умереть? Нет. Это невозможно.
Но Кай в это верит.
Кай
Но времени нет задерживаться на этом чуде, наблюдать за его возвращением, сидеть рядом и держать его за руку, говорить с ним. Вместо этого нас спешно сажают на борт, и спустя лишь несколько минут после приземления, корабль Лоцмана снова набирает высоту. У меня не остается шанса поблагодарить Анну за луковицы, попрощаться с Элаем, поглядеть на Лейну и Колина, провожающих нас и надеющихся, что мы когда-нибудь вернемся, но уже на тех кораблях, которые повезут их в Иные земли.
***
Ксандер устроился в кресле второго пилота, а носилки Кая мы надежно закрепили в трюме, где он будет в большей безопасности. Ксандер рассказал Тесс и Ноа, какие ингредиенты он добавил в лекарство, а они поделились с ним формулой раствора Окера. Таким образом, мы расскажем провинциальным врачам рецепт лекарства, а жители деревни смогут начать лечение оставшихся неподвижных. И вновь сотрудничество, совместное дело значительно сэкономит нам время и силы.
— Будем считать это дополнительным опробованием лекарства, — сказала Лейна Лоцману. — Когда ты вернешься за нами, мы уже вылечим всех больным, и ты сможешь отвезти их назад к семьям. — Это прозвучало так, будто она никогда не сомневалась в Ксандере; будто за уничтожение лекарства из камассии они не планировали изгнать его, или еще чего похуже. Но правда в том, что лекарство по-настоящему принадлежит деревне. Анна и Окер, Колин и Лейна, Тесс и Ноа, охранники — они все являются, в своем роде, лоцманами лекарства.
Когда мы взлетаем, я сижу в кресле бегуна, но как только полет стабилизируется, я расстегиваю ремни и усаживаюсь на колени рядом с Каем, крепко сжимая его руку.
Он смотрит на обшивку корабля, и я вижу, что там нарисована настоящая картина, а не какие-то зарубки или пометки: люди стоят и смотрят в небеса, которые, кажется, падают прямо на них. Но некоторые — не все — собирают осколки неба и кладут их в рот.
— Пьют небо, — говорит Кай. — Вот что они делают, как и говорила Инди. Подобная картина была нарисована на одном из наших кораблей. — Он делает глубокий вдох. Его голос звучит тверже. — На этой картине ты привозишь воду Врагам, чтобы помочь им пережить чуму, — обращается он к Лоцману. — Не так ли?
Некоторое время Лоцман не отвечает. Затем из динамика доносится его голос, тихий и грустный, и я думаю о том, что нам в первый раз доводится слышать его настоящий голос. — Общество сказало нам, что если Враг заразится чумой, их будет легко победить и взять в плен, — говорит Лоцман. — Но когда чума начала действовать, нам дали приказ оставить их на месте.
— И смотреть, как они умирают, — произносит Ксандер.
— Да. Когда некоторые из нас брали на себя риск привезти им воду, большинство не пили ее, несмотря на засуху. Они не доверяли нам. Да и с чего бы? Мы годами убивали их одного за другим.
Я думаю о тех жаждущих, умирающих людях, которые не могли ничего пить, кроме дождя, который все не проливался.
— Значит, Враг все-таки существовал, — говорит Кай. — Но когда они исчезли, Восстание стало разыгрывать их роль. Это вы убили тех фермеров на вершине Большого Каньона, чтобы они не разоблачили вас?
— Нет, это сделало Общество. Годами они использовали жителей Отдаленных провинций в качестве заслона между центральными провинциями и Врагом. — Лоцман прочищает глотку. — Мне пришлось осознать тот факт, что нам никогда не стать настоящими мятежниками, если мы позволим фермерам, Аномалиям и Отклоненным умирать. Мы уверяли себя, что наше время еще не пришло, но мы все равно должны были попытаться.
Теплая рука Кая в темноте сжимает мою ладонь. Если бы Восстание вышло на сцену еще тогда, скольких можно было бы спасти: семью Кая, Вика, мальчика, принявшего синюю таблетку.
— Вы должны знать, что Восстание действительно
