– Она знает, что мы в бункере, – почти прошептала я. – И поэтому я предлагаю, завтра же выдвигаться отсюда к 1–ому городу от греха подальше.
– Стой, мы же видели, как улетал вертолет с ее отрядом. Если конечно…
– Половина ее отряда еще была, видимо, в лесу, и теперь они идут по нашим следам и скоро доберутся до бункера. Игорь, мы должны ехать.
– Нет.
– Ты совсем идиот, что ли? Они знают, что мы здесь.
– Они говорят так, но ничего не знают. Никто не выйдет отсюда, пока я не скажу. И на мнение какой–то семнадцатилетней соплячки мне совсем наплевать! Я говорю тебе, Таня! Ты отсюда не выйдешь. Я не могу пустить тебя…
– Знаешь, что?! – я встала и оперлась руками на стол. Я теперь смотрела на вожака сверху вниз. Но как только он встал в такую же позу, я стала вновь смотреть на него как на предводителя. – Хоть что делай, а я не останусь здесь! – процедила я сквозь зубы. Мы со злостью дышали друг другу в лица, сверлили друг друга глазами, пока я не заметила, как взгляд Игоря смягчился. Это насторожило меня. Особенно, когда его лицо стало еще ближе. Я ничего не говорила. Я молчала и тогда, когда он стал наглаживать мою руку. – Я уезжаю.
– В том–то и дело, – даже голос его стал мягче, а руки стали ласковее.
– В следующий раз, – ответила я и выскочила из кабинета тогда, когда в него собирался заходить Максим. Он тяжело дышал – снова бегал. – Так, ты едешь со мной?
– Игорь что сказал на счет эфира? – я отмахнулась и снова повторила свой вопрос. – Собираешься бежать? Таня, все эти слова Марии – сплошная фальшь и ложь. Ты должна остаться здесь.
– В этом мире я, увы, никому ничего не должна, – грубо ответила ему я. – Просто, я хочу, чтобы ты поехал со мной и Варей. Я хочу, чтобы ты был рядом.
– Я не поеду, и ты никуда не поедешь, – я долго смотрела на него после этого разговора. Я понимала, что не могу больше оставаться в этом бункере. Я понимала, что, если я не сбегу сейчас, я не сбегу никогда. Я уже решила, что готова ехать и без Максима. Я была готова соврать ему. И я соврала:
– Хорошо, я погорячилась. Извини, – я улыбнулась ему. Но в душе созревал план завтрашнего побега.
Весь оставшийся вечер я решила провести с ним. Мы сидели в гараже и молчали. Иногда мы спрашивали друг друга о прошлой жизни, но после своих повестей снова начинали молчать. Если обычно, это было для меня привычным, то сегодня я была вся как на иголках. Я знала причину. Я видела его, возможно, последний раз. Я внимательно вглядывалась в его лицо, когда он закрывал глаза. Но наши взгляды пересекались, и его удивление меня начинало смешить. Я и в этот раз несколько раз противно хихикнула.
Я думала о том, почему я решила оставить Макса. Мне становилось тошно от того, что, возможно, я свою свободу ставила выше чувств, которые к нему испытывала. Нет, я просто хотела справедливости. Я хотела поехать на восстание и выступить против правительства. Я была уверена, что не умру, что потом все снова вернется на свои места. Не может все закончиться моей смертью. Не могло случиться так, чтобы я не искала Макса после восстания, или он не искал меня. Может, поэтому я так была готова оставить его и уехать в 1–й город? Да, может и так. Я чувствовала, что пройдет время, и мы снова встретимся. Я знала это.
– Как думаешь, как долго это все будет продолжаться? – спросила я его. Он не понял меня, я улыбнулась ему и взяла его руку. Она была больше моей, пальцы были длинными и тонкими. Даже руки у него были прекрасны. Я начала рисовать пальцами круги на его ладони. – Я имею в виду наше… с тобой общение…
– Разве есть толк задумываться об этом сейчас? – он приблизился ко мне, сживая мою руку. – Сейчас все хорошо, и ладно, – он убрал волосы с моего лица. Потом глаза мои сами собой закрылись, и я только чувствовала тепло его губ. Я притягивала его к себе так сильно, что он на время отрывался от меня и переводил дыхание. Мне хотелось еще и еще, чтобы это продолжалось как можно дольше, но через минуту он осторожно высвободился из моих объятий.
– Я хочу еще, – прошептала я, не сводя глаз с его покрасневших губ. Я заметила, как он дышал. Я видела, он хотел тоже. Потом мы посмотрели друг другу в глаза. Они горели синим пламенем. Потом он улыбнулся мне, обнажив свои белые и ровные зубы.
– Жадная ты, Татьяна! – он притянул меня к себе. Я старалась все отложить в своей памяти. И как после этого я смогу уехать от него? И все–таки в душе я была непоколебима, я знала, что все равно завтра рано утром уеду, несмотря на то, что происходило со мной сейчас, а сейчас я была счастлива.
28
