- Я вас горячо любил, Морис, и все еще люблю. Вы смущаете мое сердце, а я считал, что оно укрыто тройной броней. Вы показали мне, насколько я слаб. Когда вы были невинным мальчуганом, я любил вас такой же нежной и гораздо более чистой любовью, чем ваша английская бонна мисс Кэт, которая целовала вас с отвратительным вожделением. В деревне, в то время года, когда тонкая кора платанов начинает сходить длинными полосами, обнажая нежно-зеленый ствол, после дождей, покрывающих скаты дорог тонким слоем песка, я учил вас делать из этого песка, этих полосок коры, из полевых цветов и стеблей папоротника деревенские мостики, хижины дикарей, террасы и садики Адониса, которые существуют не больше часа. В мае месяце, в Париже, мы воздвигали алтарь пресвятой деве и жгли на нем ладан, запах которого, распространяясь по всему дому, напоминал кухарке Марселине церковь в деревне, утраченную девственность и заставлял ее проливать слезы, а у вашей матушки, изнемогавшей посреди роскоши от обычного недуга всех богачей - скуки, вызывал головную боль. Когда вы поступили в коллеж, я следил за вашими успехами, разделял ваши труды и забавы, решал вместе с вами сложные арифметические задачи, старался проникнуть в смысл какой-нибудь трудной фразы из Юлия Цезаря. Сколько раз мы вместе играли в мяч и бегали взапуски! Нередко ощущали мы опьянение победой, и наши юные лавры не были орошены ни слезами, ни кровью. Морис, я сделал все возможное, чтобы охранить вашу невинность, но мне не удалось воспрепятствовать вам потерять ее в возрасте четырнадцати лет в объятиях горничной вашей матушки. Затем я с огорчением наблюдал., как вы любили женщин самого разнообразного общественного положения, различных возрастов и отнюдь не всегда прекрасных, по крайней мере на взгляд ангела. Опечаленный этим зрелищем, я стал увлекаться наукой. Богатейшая библиотека вашего дома предоставляла мне такие возможности, какие редко где встретишь. Я углубился в изучение истории религий. Остальное вам известно.
- Но теперь, дорогой Аркадий,- сделал вывод молодой д'Эпарвье,- у вас нет ни положения в обществе, ни должности, ни средств к существованию. Вы деклассированный субъект, вы, попросту говоря, бродяга и нищий.
На это ангел не без ехидства возразил, что сейчас он, во всяком случае, одет немного лучше, чем тогда, когда ему пришлось облечься в отрепья самоубийцы.
В свое оправдание Морис заметил, что он одел своего обнаженного ангела в отрепья самоубийцы потому, что был тогда раздражен против этого ангела-изменника. Но зачем вспоминать старое и упрекать друг друга? Сейчас надо прежде всего подумать о том, как быть дальше.
- Аркадий, чем вы намерены заняться?
-Да ведь я уже говорил вам, Морис! Начать борьбу с тем, кто царит в небесах, свергнуть его и посадить на его место Сатану.
- Вы этого не сделаете. Во-первых, момент сейчас неподходящий. Общественное мнение против вас. Вы, как говорит папа, "не идете в ногу с веком". Теперь все - консерваторы, все - за твердую власть. Люди хотят, чтобы ими управляли, и президент республики ведет переговоры с папой римским. Не упрямьтесь, Аркадий, вы не такой дурной, каким себя изображаете. В глубине души вы такой же, как все, и любите господа бога.
- Я ведь уже разъяснял вам, милый Морис, что тот, кого вы считаете богом, на самом деле только демиург. Он даже и понятия не имеет о божественном мире, который выше его, и искренне считает себя единым и истинным богом. В "Истории церкви" мон-синьора Дюшена, том первый, страница сто шестьдесят вторая, вы прочтете, что настоящее имя этого тщеславного и ограниченного демиурга Иалдаваоф. И, может быть, этому историку церкви вы поверите больше, чем своему ангелу. Но теперь мне пора уходить, прощайте!
- Останьтесь!
- Не могу.
- Я не отпущу вас так. Вы лишили меня ангела-хранителя. И вы обязаны возместить мне такой ущерб. Дайте мне другого ангела!
Аркадий возразил, что он не имеет никакой возможности удовлетворить это требование. Он порвал все отношения с владыкой, наделяющим людей духами-хранителями, и тут ему ничего не удастся добиться.
- Итак, дорогой Морис,- добавил он с улыбкой,- придется вам самому просить Иалдаваофа.
-Нет, нет, нет!- вскричал Морис.- Никакого Иалдаваофа не существует! Вы отняли у меня ангела-хранителя, так верните его мне.
- Увы, не могу!
- Не можете, Аркадий, потому что вы бунтовщик?
- Да.
- Враг бога?
- Да.
- Сатанинский дух?
- Да.
- Хорошо!- вскричал юный Морис.- Тогда я буду вашим ангелом-хранителем. Отныне я вас не покину.
И Морис д'Эпарвье повел Аркадия в ресторан есть устрицы.
ГЛАВА XXVI,
совещание.
