- Еще одно слово,- сказал ангел,- только одно слово, милый Морис, в мое оправдание, и потом ты можешь спокойно отдыхать. Точные ссылки - самая убедительная вещь. Дабы увериться в том, что я тебя не обманываю, Морис, прочти о любовной близости между ангелами и женщинами в следующих трудах: Иустин, "Апологии", I и II; Иосиф Флавий, "Иудейская археология", книга I, глава III; Афинагор, "О воскресении мертвых"; Лактанций, книга II, глава XV; Тертуллиан, "О покрывале девственниц"; Марк Эфесский, "Пселла"; Евсевий, "Евангельские назидания", книга V, глава IV; святой Амвросий, в книге "О Ное и ковчеге", глава V; блаженный Августин, "Град божий", книга XV, глава XXIII; отец Мельдонат, иезуит, "Трактат о демонах", страница 218; Пьер Лебье, королевский советник...
-Да замолчи ты, Аркадий, сжалься! Замолчи! Замолчи. И прогони эту собаку,- вскричал Морис. Лицо его побагровело глаза вылезали из орбит, в бреду ему показалось, что у него на кровати сидит черный пудель.
Г-жа де ла Вердельер, занимавшаяся всеми модными делами, как светскими, так и патриотическими, слыла одной из самых очаровательных сиделок французского высшего общества. Она заехала узнать о здоровье Мориса и предложила сама ухаживать за больным. Но, подчиняясь решительному запрещению г-жи дез'Обель, Аркадий захлопнул перед ее носом дверь. Мориса засыпали выражениями сочувствия. Груда наваленных на поднос визитных карточек красовалась перед ним бессчетными загнутыми уголками. Одним из первых явился на улицу Рима засвидетельствовать свою мужскую симпатию г-н Ле Трюк де Рюффек. Протянув молодому д'Эпарвье свою благородную руку, он попросил у него, как человек чести у человека чести, двадцать пять луидоров, чтобы заплатить долг чести.
- Черт возьми, дорогой Морис, о такой услуге, не всякого попросишь!
В тот же день г-н Гаэтан зашел навестить племянника. Тот представил ему Аркадия.
- Это мой ангел-хранитель, дядя. Вам очень понравилась форма его ступни, когда вы увидели следы его шагов на предательском порошке. Он явился мне в прошлом году здесь, в этой самой комнате... Не верите?.. А ведь это чистая правда!
И он обернулся к небесному духу:
- Как это тебе понравится, Аркадий? Аббат Патуйль, великий богослов и хороший священник, не верит, что ты ангел, и дядя Гаэтан, который не знает катехизиса и не признает религии, тоже этому не верит. Оба они тебя отрицают: один - потому что он верующий, другой - потому что у него нет веры. На этом основании можно с полной уверенностью утверждать, что твоя история кому угодно покажется неправдоподобной. И вдобавок того, кто вздумал бы ее рассказывать, сочли бы человеком без вкуса и никак не одобрили бы. Потому что, говоря по правде, это довольно некрасивая история. Я тебя люблю, но сужу вполне трезво. С тех пор как ты впал в безбожие, ты превратился в ужасного негодяя. Плохой ангел, плохой друг, предатель, убийца. Я думаю, что во время дуэли ты сам выпустил мне под ноги черного пуделя, чтобы меня прикончить.
Ангел пожал плечами и сказал, обращаясь к Гаэтану:
- Увы, сударь, я не удивляюсь тому, что вы так недоверчиво ко мне относитесь: я слышал, что вы не в ладах с иудео-христианским небом, откуда я родом.
- Я недостаточно верю в Иегову,- ответил Гаэтан,- чтобы верить в его ангелов.
- Тот, кого вы называете Иеговой, на самом деле всего-навсего невежественный и грубый демиург по имени Иалдаваоф.
- В таком случае, я готов в него уверовать. Раз он невежественен и ограничен, я легко могу допустить его существование. Как он поживает?
- Плохо! В будущем месяце мы его свергнем.
- Не обольщайтесь надеждой. Вы напоминаете мне моего шурина Кюиссара, который в течение тридцати лет каждое утро ожидает падения республики...
- Вот видишь, Аркадий,- вскричал Морис.- Дядя Гаэтан со мной согласен. Он знает, что ты потерпишь неудачу.
- А почему, скажите на милость, господин Гаэтан, вы думаете, что меня идет неудача?'
- Ваш Иалдаваоф еще очень силен в этом мире, если не в том. В былые времена его поддерживали священнослужители,- те, что верили в него. А в наше время он опирается на тех, кто не верит в него, на философов. Не так давно нашелся тупой педант, по имени Пикроколь, который пытался доказать банкротство науки, чтобы улучшить дела церкви. И в наши дни выдумали прагматизм специально для того, чтобы поднять авторитет религии среди людей, любящих рассуждать.
- Вы изучали прагматизм?
- И не подумал! В молодости я отличался легкомыслием и занимался метафизикой. Читал Гегеля и Канта. Но с возрастом я стал серьезнее, и меня занимает теперь только то, что поддается чувственному восприятию, что доступно зрению или слуху. Вся сущность человека - в искусстве. Остальное пустые мечтания.
В том же духе разговор продолжался до вечера, и при этом говорились такие непристойности, которые могли бы заставить покраснеть не то что кирасира - это пустяки, ибо кирасиры часто отличаются целомудрием,- но даже парижанку.
