Предатель Бекингем. Пусть Джеймсу
Тиреллу приказ передадут сейчас же!
Пожалуйста, займитесь этим, Рэтклифф.
РЭТКЛИФФ.
Будет исполнено, милорд. (Уходит.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. Картина третья.
Кройлендское Аббатство в Линкольншире. Джон Мортон сидит в келье за наклонным письменным столом и что-то пишет на пергаментном свитке. Потом откладывает перо и задумывается.
МОРТОН.
Уж скоро восемь дней, как не стихает буря.
Мне кажется, что ветры всей Земли
Столкнулись в драке, в мощной круговерти
И соревнуются между собой, своею похваляясь силой.
Они беснуются в неистовой игре, свирепствуют
В единоборстве жутком, обрушиваясь тяжело
На скалы, как молот кузнеца на наковальню,
И разбивают их шутя, и каменные глыбы
Отрывают от неприступных их, седых вершин.
И каждую их страшную победу
Удары грома шумно прославляют, как будто
Пушечные залпы триумфально встречают корабли,
Вернувшиеся в порт. И молнии им трепетно мигают,
Как маяки с далёких берегов.
А я смогу ль найти корабль быстроходный,
Чтобы покинуть этот берег бесприютный
И обрести в чужом краю враждебном
Хоть сколь-нибудь надёжное укрытие?
На склоне лет я стал бродягою бездомным,
Затравленным скитальцем, отщепенцем,
Преступником в своей родной стране.
Но полно горевать и на судьбу ссылаться!
Мне надо предпринять ещё попытку
Покинуть этот негостеприимный край,
Где на меня устроили облаву
И гонят, словно бешеного пса, надеясь,
Что я где-нибудь паду и сдохну.
А я совсем уж было выбрался отсюда
И мог спокойно жить во Франции сейчас,
Когда б не этот ураган злосчастный!
И хорошо ещё я вовремя заметил
Начальные приметы приближения шторма,
Чуть только мы ступили на корабль.
Когда же все попрятались от ветра,
Я золотом матросов подкупил
И незамеченным спустился с ними в шлюпке.
Едва успели мы до берега добраться,
Как разразилась буря. Оглянувшись,
Успел увидеть я, как наши корабли
В кипении бурлящих волн
Взлетают с лёгкостью на их крутые гребни
И падают, стремительно кружась,
В глубокую пучину моря. И ветер их несёт,
Словно скорлупки грецкого ореха,
И беспощадно в щепки разбивает,
Их направляя прямиком на скалы.
Не знаю я, что стало с Бекингемом,
Но полагаю, что он кончил плохо,
Как и заслуживал по глупости своей
И трусости безмерной и порочной,
Что сделала предателем его
И отвратила от него друзей.
Мне удалось его покинуть незаметно,
И больше он обузой мне не будет.
А то он начал мне надоедать своими выходками,
Глупыми речами, которые произносил повсюду,
И с каждым разом приукрашивал всё больше,
Присочиняя сказку про убийство принцев.
И всё рискованней для наших бренных жизней
к восстанию народ он подстрекал.
По счастью, мы расстались с Бекингемом,
И я смогу свой скромный труд закончить,
В котором в самых чёрных красках
Я описал деяния нынешнего короля,
Ричарда Третьего, его представив извергом
И душегубом, каких ещё не видел род людской.
Что перед ним Калигула, Нерон, Тиберий
Или ещё какой тиран античный,
Что, как кровавый и безжалостный мясник,
Терзал и подданных своих, и их рабов несчастных?
И что в сравнении с ним жестокий Ирод,
Бесчеловечно истребляющий младенцев?
Что перед ним Батый иль Тамерлан,
Иль Аттила? Или иной тиран свирепый,
Когда по описанию моему и по моим сравнениям
Субъективным все, пролитые ими реки крови,
Не стоят трепетной слезы двух юных принцев,
Задушенных безжалостным убийцей,
Что подчинился воле короля?
И пусть всё это – вымысел безбожный,
И в описании нет ни слова правды,
Путь к отступлению мне отрезан навсегда.
Ведь я в такой клубок интриг ввязался,
Что мне наградой будет либо плаха,
Либо высокий сан архиепископа,
Что получить смогу я только при Тюдоре
Ценой погибели своей души бессмертной,
Потерей совести моей и чести,
И отторжением от Англии земель Плантагенетов.
А, ну и чёрт с ней, с Англией и всеми землями её!
Гори они огнём, и здесь, и там, во Франции! (Крестится.)
О, Господи, прости меня за ругань!
С Тюдором я сюда вернусь, как победитель.
И если я в его возможностях не ошибаюсь,
При нём в этой стране такой террор начнётся,
Что люди станут смирными, как овцы,
А овцы будущему государю станут
Дороже многих подданных его,
Которых будет стричь он, как овец.
Тогда и мне от милостей его
Перепадёт немало почестей и власти!
И о себе в правление Тюдора,
Оставлю я весьма заметный след.
Хоть вряд ли будут поминать меня
Добром на этом свете. Ну, а на том?
Кто может это знать? Допустим,
Душу я свою спасти всегда успею.
Епископы в аду ведь не горят.
А как быть с совестью? А, пустяки! (Отмахивается.)
По нашим временам, честь, совесть –
Всё это избыточная роскошь!
Договорюсь и с совестью своей.
Мне не впервой! (Присаживается к столу.)
Теперь оставлю я далёкие мечтания
И снова к своему труду вернусь.
Мне надлежит продолжить описание
Кровавых, мною измышлённых преступлений
Короля Ричарда Третьего, придумав ему наскоро
И приписав, хотя б с десяток ложных обвинений.
Итак, в чём я ещё сумел бы его обвинить?
Чтобы ответить на этот вопрос нелёгкий,
Мы обратимся к предыдущим войнам.
И если точно следовать истории, то получается,
Что в первый раз он руки обагрил невинной,
Незаконной кровью в битве при Тьюксбери,
Когда убил Эдуарда, принца Уэльского,
В сражении. Нет сведений о том,
