В следующее мгновение я увидела Илая, бегущего ко мне: бледный и взволнованный он в один миг оказался рядом и со всем отчаянием врезался в Кристофера. Он ждал его распахивая руки в стороны, точно как Иисус. Крис принял Илая в объятия, принял в себя сам огонь. В руке Криса что-то сверкнуло. Они вместе отлетели в сторону и бесшумно приземлились на покрывало из снега в паре футов от меня. Вот Кристофер тяжело поднялся на ноги, а Илай так и остался лежать на снегу, корчась от боли. Из-под него расцвела лужа, окрашивая снег в цвет огня, словно из него вытекало расплавленное золото, превращая снег в прозрачную и чистую воду.
Блейс сжал в руке кривой кинжал с зазубренным лезвием. В глазах помутилось, и время потекло медленно, когда он схватил голову Илая за волосы и, обнажая зубы в оскале, занес кинжал над его телом, обрушивая острее в спину – раз за разом. Илай издал ужасающий звук полный боли, идущий изнутри его груди, как рев урагана и выгнулся опрокидываясь на спину. Его белые одежды окрасились рубиновым и золотым. Илай едва дышал, каждый раз дергаясь, словно вдох сам по себе доставлял ему неимоверную боль. Я слышала стук его сердца, даже четче чем свой собственный, удар за ударом затихающий – пламя внутри Илая медленно угасало.
Я захрипела его имя, пытаясь найти в себе силы и подняться на ноги, но сразу упала на колени и тогда поползла. За мной тянулся размазанный кровавый след. Красное на белом.
– Тащите ее сюда, – скомандовал Кристофер, кто-то схватил меня за руки и потащил к Блейсу, швырнув словно я была мешком с мусором. Издалека, как будто звук проходил сквозь толстые стены, доносились голоса Джареда и Нита, их крики рвали воздух. Я попыталась найти их взглядом, но ничего было не разобрать. Вокруг, сплошной стеной, кружился вихрь из черного дыма и всполохов света. Ветер хлестал по лицу, обжигая глаза, а может это и не ветер вовсе – уж слишком горячим он был. Возможно, из-за этого, неожиданно хлынули слезы.
Оказавшись рядом с Илаем я протянула свою руку к нему, сжимая его пальцы. Они были пугающе холодными – просто мраморными. Его сердцебиение звучало совсем по чужому – незнакомо, как тяжелые, медленные удары. Удары молота о камень. Вокруг Илая было легкое белое сияние, как будто его тело посыпали хрустальным крошевом. Он прерывисто дышал, но все же дышал и это было главным.
Раздался голос Марины, как скрежет металла о бетон, затем Блейса – еще хуже. Они сливались в омерзительное крещендо. Марина передала Кристоферу какой-то предмет. Длинный грифель, очевидно вырезанный из кости, с рукоятью в виде половины луны и половины солнца – соединенных воедино. На светлой поверхност виднелись остатки бурых пятен. От этого меня затошнило.
Размытый образ Блейса склонился надо мной. Он воткнул острие в ладонь с меткой и обмакнув его в мою кровь стал чертить по Илаю символы, называя каждый из них по имени.
– Ignis, – голос Блейса осколками проходил сквозь.
Символ засиял золотистым. Илай дернулся и задышал чаще.
– Terram, – произнес он, оставив на теле Илая еще один знак, предыдущий уже померк, впитываясь, словно вода в песок.
– Aeris, – сердцебиение Илая участилось – звучавшее как будто кто-то неистово стучал палками по Джембе (африканский барабан отличающийся особым диапазоном и очень звонкий).
В тот момент, когда мерцающий белым знак растворился в Илае, Блейс начертил последний и произнес: "Aquam". Линии вспыхнули голубым, Илай вдохнул воздух с жутким свистом и изогнулся, как будто его тянули в разные стороны. На его лбу и шее, как трубки наполненные чем-то светящимся, взбухли вены и потекли вниз, везде, где их можно было увидеть. Они мерцали устрашающе-красивыми цветами. Золото и бирюза. Илай задергался, словно через него ток пропускали и захрипел.
Больше всего я хотела обнять его – забрать его боль. Я была готова сделать все что угодно, лишь бы его страдания прекратились. Словно обезумев, я ничего не соображала, уже и понять не могла где я, где он и что происходит. Я слышала только его крик, словно мне в уши втыкали раскаленные спицы, я слышала как происходит что-то ужасное и как его же кровь прожигает в сердце дыру.
– Теперь она! Торопись! – раздраженным и не терпящим возражений тоном крикнула Марина.
Сама она ни разу не прикоснулась к грифелю. Стояла немого поодаль. Кристофер обмакнув его в кровь Илая, наклонился ко мне. Я даже не видела этого, я уже ничего не могла разобрать, просто чувствовала его всем своим нутром, как будто я и Кристофер были связанны необъяснимым образом, как будто в этот момент он все больше сливался со мной в одно целое. Ужасное, омерзительное целое, что-то страшное и зловещее, в котором я все меньше могла чувствовать себя. Словно было что-то вытесняющее из меня все то, чем я являлась и заполняло черным, густым, зловонным гноем, растекающимся по моим венам, где моя кровь превращалась в демоническую слизь.
