Я не помнила как шла сквозь вихрь из гроллов, как перешагивала через их тела. Мои глаза беспрестанно искали Илая. Я повернулась и едва устояла на ногах. Мне показалось, что из легких выжали весь воздух, в затылке полыхнула боль. Впереди, теряясь в тумане, у самых ног статуи, над Илаем возвышался Кристофер: его лицо опухло, его половина и часть шеи была сожжена и пузырилась, а глаза были красного цвета с опаленными ресницами и бровями. Одной рукой он крепко держал Илая за шею, вторая – упиралась ему в лоб. От Илая вверх тянулись призрачные серебристые нити, словно прозрачная паутина. Я никогда не видела его таким бледным, таким… мертвым? Нет! Я даже мысли этой не допускала.
– Илай!!! – закричала я бросаясь к нему. Глаза его распахнулись и он трепыхнулся, пытаясь сопротивляться. Мои глаза расширились от ужаса и спотыкаясь о трупы я бросилась к нему, слыша только сбесившийся стук сердца, в котором словно скважину бурили прямиком в ад…
Вдох и шаг, отдаваясь эхом в моей голове, словно я была в другой реальности, бежала вниз по ступеням перепрыгивая через них. Мои шаги стучали о мокрую плитку. Было скользко
– снег запорошил все вокруг: покрывая площадь у ног Иисуса, резные перила, ложился на голову и плечи сверкающей пылью.
Прыгнув, я оттолкнула Блейса и мы, вместе, покатились по полу врезаясь в заграждение. Они хрустнули и в следующую секунду Кристофера перекосило, он вскочил и замахнулся рукой ударяя меня на отмашь. Боль полыхнула в щеке с новой силой и дыхание перемкнуло, когда он схватил меня за плечи и вдавил в бетон, впиваясь в меня, словно пиявка. Я попыталась вывернулся, но он, схватив меня за голову, ударил затылком о камень. В глазах полыхнуло, словно это были выстрелы, а потом все поплыло. Это оглушило меня.
Через мгновение он растаял в воздухе и оказался над Илаем – заканчивая то, что он начал. Ахнув, я встала на колени и собирая всю свою силу в ладони. Ветер был словно живой, концентрируясь внутри меня, он рвался наружу вместе с сердцем колотившимся о ребра. Вокруг меня закружился вихрь из снега и грязи.
– Убери от него свои руки, ты – паразит, – захрипела я и выбросила ладонь вперед. Ветер подхватил Кристофера, словно сухой лист и швырнул в сторону, прямиком к ступеням. Упираясь ладонями в скользкий камень я только и успела подняться и тут же закричала от боли в плечах. Он опередил меня – схватив тонкими ледяными руками, мои кости затрещали под его пальцами и слезы хлынули из глаз. Он одним рывком поднял меня за горло над землей и зарычал.
– Маленькая сучка! Как ты могла подумать, что можешь соревноваться со мной, – Кристофер оскалился, обнажая испачканные черной кровью зубы. Я задыхалась в его руках, перед глазами стало темнеть – в тот момент как он вытащил длинный, словно змеиный язык и грубо, медленно слизал кровь с длинного пореза на моей щеке.
Вокруг горы Корковаду сгущались тучи, обволакивающие Иисуса, словно покрывало из тумана и снега. Мне вспомнились картинки горы затянутой облаками, где только статуя с распрастертыми руками выглядывала сквозь них. Насколько это было прекрасно на фотографиях – настолько ужасало сейчас. Иисус смотрел вдаль – мимо нас, мимо облаков своими спокойными добрыми глазами, бесстрастно взирая поверх.
Отчаяние сформировалось внутри в ярость и заполнило меня, словно сосуд до краев, как будто я вся состояла из гнева и чувства мести. Это пугало, ужасало, но, вместе с тем, вытеснило страх. Вдруг небо вокруг взорвалось голубым сиянием, раз за разом и ярко-красная молния, как раскаленное копье, угодила прямо в голову Иисуса. Раздался скрежет. Земля пошатнулась, гром с ревом рвал воздух в клочья.
– Глупая, глупая девчонка! – смеясь надо мной произнес Кристофер и впился в меня своим ртом, наполняя меня своим вкусом и слюной. По мне пробежала волна отвращения, тошнота подступила к горлу и я задергалась – кусая его за край нижней губы, во рту появился горький вкус его крови. Кристофер зарычал, а я из последних сил ухватилась за его плечи и лягнула Кристофера ногами прямо в пах. Он пошатнулся и вскрикнул, сжимая меня так, что моя шея захрустела. Я захрипела, но не желала сдаваться – не сейчас.
Габриэлла сказала, что не боится смерти потому, что все ее желания сбылись и она прожила свою жизнь во имя любви и ради нее. Я еще нет! Я ужасно боялась Кристофера и еще сильнее боялась смерти, и это было то, что толкало меня вперед. Мой Илай, моя любовь… Поджав колено, я еще сильнее впилась зубами в его плоть и потянула на себя, а затем обрушила колено на его яйца еще раз и еще раз, так сильно как могла.
Кристофер вскрикнул, ослабил хватку, а я сжала руку в кулак и полоснула по его глазам кольцом, которое мне подарил Илай. Янтарный камень прочертил на бледной коже красную диагональ. Тот вскрикнул и отвлекся – этого вполне хватило,
чтобы вырваться и побежать прочь. Я упала на колени в нескольких футах от него, хватая ртом воздух. Горло невыносимо жгло, словно я наглоталась раскаленных углей. Каждый вдох раздирал его.
