Я сама не отдавала отчет своим действиям, что-то зашептала себе под нос, тихо-тихо, и выпустила тонкую струйку пара изо рта. Ганс пошатнувшись, словно врезался в стену, остановился и уставился на меня. Его глаза покрылись мутной пеленой. Он отступил назад на несколько шагов. Я слышала его сбивчивое дыхание и запах страха – приторносладкий и тошнотворный, напоминающий вонь испуганного скунса и снова прилив сил, как будто я черпала из страха энергию.
Я прислонила пальцы к губам и послала ему воздушный поцелуй.
Ганс задрожал, его губы побледнели, а кожа сделалась пепельно-белой. Его черные глаза, казались, потухшими угольками на снегу. Он с трудом, преодолевая сковавшее его тело оцепенение, поднял руку покрытую слоем серебристого инея и, так и застыл. Я с удовольствием смотрела на заледеневшую статую, как скульптор на свое творение.
– Дрянь, – прорычал Александр, покачиваясь на ногах. Его шатало от гнева. Лицо исказилось страшной маской ярости. Он оскалил зубы и двинулся ко мне, в то время как третий поднялся на четвереньки, опустив голову вниз. Похоже, ему досталось больше всех.
Силу, которую я ощущала внутри, нельзя было сравнить ни с чем, что я испытывала прежде. Я слышала их сердцебиение, как звук не отлаженного фортепьяно, словно неумелое дитя наугад стучало по черно-белым клавишам. Пора покончить с первым.
Пока Александр двигался на меня – его движения казались медленными, я резко развернулась к Гансу и отшвырнула его с такой силой, что замороженное тело с ужасающим треском врезалось в стену и рассыпалось бутоном из сверкающей пыли. В лицо ударила волна такого холода, что даже у меня перехватило дыхание. Все слилось в черно-серебристом вихре.
– Ганс, – прорычал Александр, откуда-то из серебристого тумана.
Теперь у меня было явное преимущество, все мое тело пылало от адреналина и превосходства. Я рывком кинулась к Максиму, который только поднялся с коленей и обрамила его лицо своими ладонями. Он даже испугаться не успел, пульс парня стучал под моими пальцами так звонко и живо, а глаза блестели жизнью – порождая во мне жажду, я словно изголодавшись, прижалась к нему губами и потянула его жизненную энергию полной грудью – теплую, свежую, наполнявшую меня изнутри.
Он пробовал отбиваться, но это были вялые попытки жертвы освободиться, он таращился на меня, как кролик на удава. Максим стал обмякать в моих руках, его черты лица стали мягкими и взгляд потух, а затем он обмяк, и бездыханное тело притянуло своим весом к полу.
Максим уронил голову, словно размокшая под дождем плюшевая игрушка. Его сердце больше не билось, зато мое стучало словно обезумевшее.
Я увлеклась, заметив приблизившегося Александра слишком поздно. Он ударил меня наотмашь, с такой силой, что я, вскрикнув, отлетела прямо на стол, сложившийся подо мной словно бумажный. Я проехалась спиной по щепкам – собирая занозы и врезалась в стену, скорчившись от боли. Спину саднило, в затылке пульсировала боль. Меня передернуло, когда я увидела лицо гролла, прыгающего прямо на меня.
– Ты заплатишь за их смерть, – прорычал он хлестко и ударил по лицу так, что у меня искры полыхнули. Александр прыгнул сверху, схватив то, что осталось от ножки стула и с рыком вонзил мне ее в плечо, а затем сжал пальцы вокруг шеи. Я захрипела от боли, почувствовав себя букашкой, пригвозжденной к листку бумаги. Его глаза были бездонными и пустыми, как бездна. В моих легких почти не осталось воздуха, а сердце грохотало о грудную клетку. В унисон моему сердцу подземелье затряслось, стеллажи звенели и книги с грохотом падали вниз.
– Маленькая сучка, – прохрипел он, скаля неровные зубы. Перед глазами запрыгали черные точки. Время опять замедлило свой ход, каждое мое движение было точно выверенным. Слушая его сердцебиение, звук крови бегущей по демоническим венам, я приказала ей замедлиться. Глаза Александра покраснели от лопнувших сосудов, затем он ослабил хватку. Секунды его замешательства хватило, чтобы пнуть его коленями в живот.
Гролл опрокинулась назад, а я, хватая воздух, поползла назад, упираясь в стену. Шум черной крови мешал сосредоточиться, мое сердце уже не стучало как раньше, словно колокольчик, теперь это был звук колокола. Она бежала по венам вытесняя мою собственную – с каждой секундой все больше. Мир наполнился новыми звуками, запахами, новыми ощущениями, словно меня выворачивали на изнанку, словно теперь это была не я, а мой негатив.
Александр вскочил на ноги и сжал кулаки, костяшки его пальцев стали белыми, словно снег. Жилка на шее гролла неистово билась под кожей. Он сделал первый шаг на встречу ко мне.
– Все, звезда. Доигралась!!! Тебе…..ц, – Его посиневшие губы, казались размазанным пятном на лице.
– Подавишься! – прорычала я, резко схватила книгу с медальоном лежавшую рядом и, впиваясь пальцами в пятиконечную звезду, вырвала ее из плена кожи.
