Я огляделась. Деревья, трава, земля – все то, что существовало за счет воды, сейчас засыпало и умирало. Я задрожала, глотая панически колотившееся сердце. Я убивала не только Илая, я убивала все вокруг. "Ты один из самых сильных туатов" – постоянно повторял Илай и только сейчас я поняла насколько он был прав, а я еще я поняла, насколько я хотела, чтобы он ошибался.
– Это только начало, – произнес Виланд. Его слова хлестко ударили по мне, словно пощечина. Я застонала.
– Да, – покачал он серебристой головой, – ты меняешься Лила, и меняется мир вокруг. Посмотри, что ты наделала!
– Это не я, – прохрипела я злобно, обхватив голову руками, я уже не могла разобрать то ли это мир вокруг рушился, то ли жуткий шум в моей голове, сводивший меня с ума, как будто тысячи голосов принялись разом говорить со мной. Я чувствовала агонию природы, всего живого, причиной которой была я, моя темная сторона, – я всего лишь туат воды! – обессиленно прохрипела я.
Нет, я чувствовала себя простым беззащитным человеком – ничтожным и потерявшимся. Казалось, я балансировала на грани, как акробат на канатах и вдруг один неверный шаг и я стала падать вниз. Равновесие, такое хрупкое, словно это лед треснуло, рассыпавшись на миллионы осколков.
– Что со мной происходит? – спросила я, – это все кровь гролла… я была другой.
– Ты та, кто ты есть. Кровь гролла здесь абсолютно не причем,
– спокойно ответил Блейс, – она лишь послужила катализатором, выявляющим твои самые низменные желания. Эти желания зародились в самом сердце твоей души, там же ты должна искать ответ. Это тонкая грань между добром и злом, которые по сути являются одним и тем же, одно не существует без другого и наоборот.
– Это не я, – повторяла я. Внутри меня вспыхнул гнев, так что даже перед глазами потемнело на мгновение. По бледным запястьям ползли темные нитки вен.
– Равновесие в мирах нарушено. Все погибнет, если ты позволишь тьме завоевать твое сердце. Твое время истекает. Если ты не успеешь открыть себя, то превратишься в существо гораздо сильнее, чем Кристофер и гораздо опаснее. Ты стремительно меняешься также как меняется мир вокруг тебя. Вот, что происходит, когда ты падаешь. Все самое доброе в тебе превращается во зло. Какой светлой и глубокой твоя душа была раньше – настолько черной станет потом. Умрут все, кого ты когда-либо любила и ты сделаешь это сама! Ты убьешь их с упоением, – вкрадчиво говорил он, его голос заползал внутрь меня, словно слизь.
– Нет, – шептала я не своим голосом.
– У тебя огромное сердце, – сказал Виланд, – твоя душа необъятна, но чем наполнить ее решаешь ты сама. Может ты хочешь их смерти?
Я заплакала и замотала головой, как кукла со сломанной шеей.
– Нет, нет, – всхлипывала я.
– Может, ты просто боишься признаться себе в этом? Ты убивала с наслаждением, вытягивая жизни до последней капли, – шептал Виланд, – решись, наконец, кто ты? Дарующая жизнь или сеющая смерть…
– Почему вы помогаете мне? – прошептала я всхлипывая.
– Я нужен тебе также как и ты нужна мне.
– Почему? – мой голос был такой тихий, словно это потрескивали догорающие угли.
Вилан положил свою ладонь накрывая мою руку.
– Потому что ты – часть меня.
Я непонимающе смотрела на него, мои ресницы покрылись инеем, а слезы оставляли на щеках заиндевелые полосы.
– Ты как слепец, которому дали очки, но он боится одеть их, посмотреть на другой, незнакомый мир, потому что ему страшно, он не знает, что он увидит там. Ты вязнешь в своих страхах, в жалости к себе, не в силах разобраться, принять себя такой какая ты есть, понять кто ты и в чем твоя цель. Только заглянув в себя, ты сможешь понять, что в твоей слабости, твоя главная сила.
– Илай? – произнесла я вопрошая.
– Я могу указать тебе дверь, но только ты можешь в нее войти,
– ответил он. Виланд посмотрел на часы, молча поднялся и кивнув мне на прощание, неспешно пошел в сторону дороги, я потрясенно смотрела ему в след. Там, где полная тьма граничила с блеклым светом – он оглянулся.
– Не теряй веру, Лила. Это то, что спасет тебя, – он одарил меня последним взглядом не выражавшим никаких эмоций и перешагнул границу, растворяясь во тьме.
Совсем продрогнув, я отвела взгляд от темноты в которой растворился Блейс и посмотрела на наш дом. В окнах свет не горел, лишь на втором этаже, в моей спальне виднелось слабое мерцание ночника. Входная дверь, которую я в спешке забыла закрыть, зияла черной дырой, словно выбитый зуб. Поежившись, я запахнула куртку и поспешила внутрь. Ступени были скользкими, приходилось придерживаться за перила, чтобы не упасть. Захлопнув дверь, я миновала тонувшую во мраке гостиную и по лестнице поднялась на второй этаж к нам в спальню.
Примостившись в своем кресле, напротив Илая, я не могла уснуть и думала о том, что говорил Блейс. Я все еще не понимала многое из этого. Больше вопросов, чем ответов – он играл в свои игры, и хотя правила мне были не ясны, приз был слишком ценен, чтобы проиграть.
