– Я собираюсь выжечь из тебя это гроллово дерьмо прямо сейчас, – прохрипел Илай, но я уже плохо понимала его слова, просто заворожено смотрела на его красиво очерченный профиль, на сверкающие огненными всполохами глаза. Он дышал с трудом, а я, казалось, вообще перестала дышать. Я в его руках. То чего я так долго хотела.
У меня перехватило дыхание и я была не в силах отвести от него взгляд, когда он провел пальцами по щеке, вниз по шее на грудь и взял их обеими руками – нежно сжимая. Я потянулась к нему, позволяя любимым губам врезаться в меня, словно снаряд. Я пылала. Изнутри, снаружи, каждой клеточкой тела, отдаваясь этому мгновению. Кровь бешено стучала в висках, а внутри разливалось густое и горячее желание, заполняя меня изнутри, от кончиков пальцев до макушки. Казалось, еще немного и я испепелю сама себя.
Я не думала, что мы могли быть ближе, чем сейчас, но так оно и было, каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох и поцелуй сближали нас еще больше, так что это отзывалось болью где-то внутри. Мы двигались, то медленно, то снова ускорялись и потом опять неторопливо.
Его губы были горячими и жаркими, напротив моих ледяных, кожа пылала, когда я провела пальцами вниз по его спине, но это не обжигало меня – мы уравновешивали друг друга. Когда я целовала его, это ощущалось, словно я пила сам огонь из его губ, вдыхая жар спускающийся вниз по горлу и оседающий где-то в животе, согревая меня изнутри. Я чувствовала, что я начала оттаивать.
Тьма подземелья расступилась – попеременно озаряясь вспышками серебристого и золотистого света. Он схватил мои бедра и притянул к себе, в себя. Наши губы столкнулись с такой силой, что я всхлипнула от шока и боли, ухватившись руками за его плечи, чтобы удержаться и обернула ноги вокруг его талии. Его тепло заполняло меня все больше, сворачиваясь спиралью внутри меня.
Мои пальцы запутались в его влажных волосах. Его руки скользнули вверх по моей коже; я содрогнулась, когда он раздвинул мои губы, проникая внутрь языком. Свет становился все ярче, ослепляя даже через полузакрытые веки. Я вздохнула и приоткрыла глаза – это было ослепительно – голубой, серебристый, белый, темно-синий, всплеск с нитями серебра от света сверху скручивался и сливался с теплым желтым, оранжевым, золотым. Свет вокруг нас танцевал, перетекал и вспыхивал, словно вокруг летали миллионы светлячков.
Было жарко, наша кожа покрылась каплями пота, я гладила влажную линию плеч, спины, груди, чувствуя под пальцами горячие капли воды. Она стекала по его лицу, лбу, начиная с краев высоких скул вниз, пот подрагивал в его ресницах, сияющий словно пылающие звезды.
Мы шумно дышали друг в друга. Я сделала еще один обжигающий вдох и двинулась к нему, не чувствуя ничего вокруг кроме огня. Я подумала, что вполне могу сгореть сейчас, но это не имело значения.
И даже в последний момент, когда он опалил меня, заполняя всю меня жаром без остатка, я вздрогнула и прижалась к нему еще сильнее – кутаясь вокруг него, не позволяя ему отдалиться.
Пламя разрасталось вокруг меня, смыкаясь обжигающим занавесом. Я начала задыхаться, горячий воздух обжигал гортань и легкие. Я откинула голову назад – обнимая его еще сильнее. Черная энергия гролла тлела внутри меня подобно углям, превращаясь в прах.
– Лила, – Илай отбросил мои мокрые волосы назад, заглядывая в лицо. Его глаза казались безумными, мерцая неземным блеском в бушующем пламени, – я должен остановиться?
Пламя дрожало под натиском льда, затухало и разгоралось снова, изливаясь из Илая волнами, вместе с золотистым светом, окутывающим напротив моего– нежно голубого. Он словно нейтрализовал огонь, уравновешивали его держал под контролем.
– Нет, – снова прошептала я пересохших языком и крепче вцепилась в его спину; соединяясь с ним; вспыхивая, как древесина пропитанная бензином. Вокруг слышался вой огня, горячий ветер разносил в щепки то немногое, что находилось в камере: лизал, грыз и плавил стены, превращая их в лаву. Илай парил надо мной черным силуэтом посреди огненной пустыни. Языки пламени рвались к потолку, закручиваясь назад подобно скрюченным пальцам старика, создавая смертельно красивое сияние золота и серебра, противостоящих друг другу. Этот огонь был яростным, вышедшим из-под контроля, с гневно сменяющими друг друга проблесками красного, оранжевого и фиолетового. Он двигался и перемещался, его цвета мерцали в самом его сердце, между нами.
Он окутал меня целиком, подобно смертельным объятиям, и я не могла видеть ничего. Жар опалил гортань, спустился в желудок, словно в меня влили сам огонь. По моей коже поползли черные вены, наполненные кровью гроллов, словно трещины на белом мраморе. Перед тем, как мир вокруг расплавился и поплыл перед глазами, я подумала: "Возможно, сегодня я сгорю здесь заживо, но это лучше, чем стать чудовищем". Я не боялась. Больше нет.
Пламя закручиваясь внутри меня, словно просверливая свой путь сквозь мои вены, я чувствовала огонь пульсирующий в сердце. "Наверное мне суждено умереть в огне", – подумала я, – "растаять, словно льдинке".
