— Мы уйдём немедленно, обещаю. Могу я рассчитывать на благосклонное отношение ко мне Церкви, если мне потребуется помощь в поиске корабля? — при этих словах Решма сделал знак рукой и Бродудьф отдал команду об отходе.
Ряды германской конницы дрогнули и перемешались. Всадники опустили арбалеты, вложили мечи в ножны, стали разворачивать коней, кто с радостью, что не пришлось сражаться в такой солнечный тёплый день, а другие с грустью, из-за того, что не удалось почувствовать пьянящий азарт боя, убить врага, взять его оружие и украшения.
— Да, я окажу любую помощь, если потребуется, только чтобы ты исчез из этого мира поскорее, — кивнул Бэда Достопочтенный.
Он повернулся в седле и, уже не замечая больше Решму и его наёмников, достал железную палицу с шестью рёбрами-перьями, какую обычно использовали против брони всадников-катафрактариев. Его злобный взгляд уставился на Панариха, всё ещё сидящего перед копытами его коня. Бэда сказал монаху:
— Встань, предатель.
Плача, размазывая по грязным щекам слёзы и слизь из носа, Панарих встал. Его сутулая фигура, выражала крайнюю степень отчаяния. Бэда поднял палицу для удара. Панарих закрыл голову руками с жалобным криком:
— Не убивай меня, господин, во имя Христа!
Палица обрушилась на него, ломая пальцы и череп. Во все стороны полетели кровавые брызги. Грек пошёл вперёд незряче, уронив окровавленные руки, шатаясь и волоча ноги.
Теус мгновенно прервал свои разглагольствования о беспорядке, воцарившемся в мире, и быстро выхватив своё копьё-пилум. Он быстро бросил его в спину Панариха. Короткое древко, обитое с обеих сторон железными полосами, с хрустом пробило тело насквозь. Монах замертво рухнул лицом вниз. Бэда Достопочтенный посмотрел на мертвеца и лицо его разгладилось, и даже порозовело, словно живая энергия, освободившаяся при убийстве монаха, перешла к нему.
— Настоящий воин Христа должен уметь убивать безоружноых, иначе рн не воин.
Он тронул коня и вдруг ударила его пятками, пустил вскачь, взметнув подковами веер мелких камешков. Он повернул коня налево, вверх по склону. Стоявшие напротив германцев италики и норманны стали поворачивать своих коней. Послышался возгласы:
— Все за господином! Не давайте быкам ложится, дойдём хотя бы до реки, а то здесь рядом воды нет!
Лес наполнился лязгом копыт, звоном упряжи и стуком камней. Теус, прежде, чем отправится за епископом, вынул рывком из спины убитого монаха своё копьё, а конь случайно наступил на труп. Хрустнули кости, конь шарахнулся в сторону. В пятне солнечного света стало видно утомлённое лицо Теуса, вздутия под глазами, красные веки, струящийся пот, налипшая пыль. Подняв на Решму глаза, полные ненависти, Теус прошипел:
— Ты, назвавший себя торговцем, если вы не последуете за нами, мы нападём на вас и всех перебьём!
— Договорились, — сказал на кумите Решма, глядя на кучки лошадиного навоза в том месте, где только что громоздились ряды всадников.
Здесь медленно поднимаедась и колыхалась примятая трава. Наконец он начал разворачивать коня. Он вдруг увидел поцарапанную, бляху-фибулу в плаще одного из своих воинов. Она была похожа на маленький космический дискообразный корабль. Решма вздрогнул и прошептал:
— Мы стали на шаг ближе к дому…
Люди Бэды Ровеннского были ещё в двух десятках шагов от них, они ещё слышали оскорбления германцев в адрес всех святых, монастырей, епископа Равеннского, братства монастырей, святых мучеников. Но воины епископа уже, видимо, совсем забыли о близком враге, они были озабочены подготовкой обоза с золотом к движению.
— Решма, что случилось? — оборачиваясь и крикнул ему Бродульф, — нам вернутся?
— Всё хорошо.
— Вы все тут такие, — ещё слышался ему голос Тэуса, — один схватил женщину в церкви за грудь, другой украл свиней у монастыря, ещё один, да смилуется над ним Господь, варил отвары из мертвецов для порчи мужских способностей соседей, а другие до сих пор приносят жертвы перед святым причастием…
Расстояние между отрядами Бэды и Решмы продолжало увеличиваться. И вот они; уже совсем исчезли из вида, голоса людей епископа растворились среди лесного шума, пения птиц, шелеста крон деревьев, были слышны только взрёвывания упрямых быков. Ягд Эйдлах до сих пор прижимал к себе навигатор, словно от этого зависл его бессмертие.
— Что дальше? — спросил его ягд Рудрем, — какой у нас план?
Над их головами с шумом пролетела куропатка, видимо потревоженная кем-то из всадников их отряда, стремглав пронеслась по ветвям белка, как рыжая молния, за ней другая.
— Для нас всё только начинается, это только первый шаг, — ответил заюумчиво ягд Эйдлах, — отойдём немного на запад, остановимся и изучим навигатор, опеделим ближайшее хранилище, разработаем план, как туда добраться.
— Если это первый шаг, то дорога у нас длинная, Эйд, — ответил с похожей интонацией ягд Рудрем.
— Время значения не имеет, — упрямо сказал им Решма.
