Величественная сага о походе предков русских в 630 году в Европу.
Ночь гладила морщины скал, бархатной чернотой накрывала расщелины и выступы. Между отвесными стенами фьорда вода лежала в лунном свете серебряным зеркалом: спокойная, безмятежная гладь, неподвластная холодному резкому северному ветру. Отдаляясь от Восточного моря, фьорд делал несколько поворотов, изгибался к западу, и заканчивался каменными россыпями. Через них, в фьорд стекала хрустально-чистая вода маленькой, но шумной речки. Её каменистые берега были пологими и скрывали два ручья, подходившие к реке с двух сторон недалеко от устья. Высокие, пышные ели торжественно стояли почти у самой воды. Широким клином лес поднимался к разрыву между скалами, образующими здесь седловину, теснился на перевале, и уходил бесконечным ковром дальше, на северо-восток, туда, где снег никогда не таял, а огромные реки льда текли со скоростью один шаг в день.
В десяти шагах от берега, как большие рыбы, выброшенные на берег, лежали кверху дном две дощатые лодки-кнорры, накрытые промасленной рогожей. Вокруг них волнами висели волнам на жердях сети с поплавками из коры. Над потухшим костром, от ветра поскрипывал на железной треноге чан, сбитый из полос, с залитыми смолой боками. Под ним громоздилась куча хвороста и дров, приготовленных для растопки. Недалеко от лодок, среди елей, на катках из толстых брёвен, стоял большой драккар. Он был, наверное, сорок шагов в длину и десять в ширину. Его мачта горделиво возвышалась над кронами высоких деревьев. Голова дракона была снята, чтобы не пугать местных духов. Раскрытая деревянная пасть виднелась из-под навеса рядом. Тридцать вёсел, были расставлены вдоль бортов. Казалось, они вот-вот опустятся, оттолкнутся от замшелых камней, и понесёт корабль над землёй. Парус, скатанный на короткой палубе у кормы, похожий на огромный ствол сказочного дерева, радостно взметнётся вверх, упруго вздуется на ветру, и понесёт драккар, как крылья птицу, повинуясь попутному ветру. Над кораблём чернел, похожий на огромные рыбьи кости, каркас навеса. Недалеко горой лежали снятые с него козьи шкуры крыши. Цветущие подснежники, и лёгкий пар дыхания стоящего рядом человека, говорили о том, что не настало ещё это время отправляться в дорогу, но оно уже близко.
Человек, высокий молодой мужчина, мощного телосложения, с рыжей бородой и усами, светлыми ресницами и зелёными глазами, уже долго смотрел на свой драккар, ощущая смешанное чувство гордости и печали. На нём была, несмотря на холод, одна простая кожаная чёрная рубаха, такие же штаны, обувь, похожая на римские калигулы. Корабль тоже, казалось, смотрела на человека, размышляя о своей трудной судьбе, и вспоминая о бесконечных расстояниях уже пройденных, и тех, что ещё предстояло пройти. За драккаром стояли под крышами навесов два больших снеккера, а рядом лежали отличные дубовые доски, пригодные для строительства не менее двух драккаров, представляя собой настоящее сокровище. Дальше была видна кузница, сарай с инструментами, шерстью и пропиткой для парусов и канатов. Ряды дров и камней для спиралевидных рыбьих загонов.
Наконец, оттуда, где в ночном серебренном воздухе над лесом переплетались дымы очагов, раздался настороженный девичий голос:
— Вишена, где ты? Тебя все ищут…
— Зачем ты пришла, Маргит? Увидят! — отозвался Вишена, отвлекаясь от созерцания драккара.
Он пошёл на голос. Вдруг оглянулся. Ему почудилось, что в последний момент глаз деревянного дракона хитро сощурился, словно ядовитый змей Ёрмунганд подал таинственный знак, предрекая некие события в грядущем. Вишена поёжился, растёр озябшие пальцы. Одежда его была черна, как сажа, и ему удалось незаметно приблизиться к неподвижно стоящей женской фигуре. Ему было хорошо видно Маргит в белеющем шерстяном платье и козьей накидке с капюшоном. Подойдя к ней сзади тихо, как рысь, он страшно прорычал:
— Попалась!
Девушка вздрогнула, но через мгновение узнала охватившие её руки, и воскликнула:
— Я с тобой стану седой, как можно так пугать, злобный карлик-цверг!
— Разве цверги умеют так целовать? — рассмеялся он низким, грудным смехом, и стал целовать девушку в губы.
— Ты не ярл, а цверг, крадёшь младенцев и ешь их, скотину не моришь и посевы, и все твои воины из Ранрикии тоже карлики, — шутливо говорила девушка, пытаясь освободиться, — как ты можешь думать, что мой отец отдаст меня в жёны такому существу?
Вдруг Вишена затих, выпустил девушку из объятий, уставился в темноту и сказал:
— Чего в Bикхеле происходит? Люди с факелами бегают, наверное, снова ссора, как всегда на пиру.
— Ярл Эймунд забрал оружие у твоих дружинников, и правильно сделал, то вы такие гости, что непременно устроили бы в посёлке резню, — ответила Маргит, отстраняясь от Вишены.
Он ухватил её за длинные струящиеся волосы, с восхищением чувствуя шёлковые пряди и прошептал:
— Разве это правильно?
