Восстание «красных войск» в Китае полностью

В 1351—1352 гг. восстаниями, тяготевшими к основному центру в Жучжоу и Инчжоу, была охвачена довольно большая территория в междуречье Хуанхэ и Хуайхэ, а также в Шаньдуне (схема 1). Известно, что именно в бассейне рек Хуанхэ, Хуайхэ и Лохэ и в Шаньдуне стояли гарнизоны монгольских войск (мэнгу-цзюнь) [110, 594],[7] охранявшие основные районы господства монгольских завоевателей. Наличие гарнизонов было, вероятно, одной из причин того, что восстание «красных войск» Лю Фу-туна не охватило всю область. Территория, занятая повстанцами, дробилась на отдельные районы, между которыми находилась полоса, контролировавшаяся правительственными войсками.

Выяснение характера восстания Лю Фу-туна затруднено, поскольку сведения о нем очень скудны. Хорошо известны лозунги движения, но очень плохо его конкретное развитие.

Как уже говорилось, руководители восстания с самого начала выдвинули лозунг восстановления власти китайской династии Сун. Единственное полное определение и толкование этого главного лозунга «красных войск» Лю Фу-туна мы находим в сочинении Е Цзы-ци (в других источниках лишь кратко упоминается о нем). Описывая начало восстания, Е Цзы-ци отмечал: «[Восстановление власти] рода Чжао династии Сун [повстанцы] провозгласили своим лозунгом. Хань Шань-тун ложно был объявлен внуком в девятом поколении [сунского императора] Хуй-цзуна. [В своем] лже-эдикте он говорил: „Я укрыл яшмовую печать за восточным морем, собрал в Японии отборные войска, [чтобы покончить] с крайней бедностью в Цзяннани и богатством, скопившимся к северу от стены (т.е. в Монголии. — Л.Б.)… [Хань Шань-тун] такими словами стремился возмутить Поднебесную"» [84, 51]. В другом месте Е Цзы-ци, размышляя над судьбами (56/57) империи Юань, раскрывает содержание основного требования повстанцев «покончить с крайней бедностью в Цзяннани и богатством, скопившимся к северу от стены»: «После того как династия Юань объединила [страну], она всегда считала центром [империи] Север (т.е. Монголию. — Л.Б.), а Китай — периферией, собственным [народом] — северян, а южан — чужаками, и этим [противопоставлением] довела [страну] до глубокого раскола… Щедрые дары правителей не доставались Югу, и даже случайные милости были выгодны Северу. Поэтому мы и встречаем в лжеэдикте [Хань Шань-туна] слова о том, что крайняя бедность в Цзяннани, а богатство скопилось к северу от стены» [84, 55]. Объяснение Е Цзы-ци настолько полно и четко, что не нуждается в дополнении. Главный лозунг повстанцев — их требование ликвидировать угнетение китайцев монголами вполне определенно свидетельствует об освободительном характере восстания «красных войск».[8]

О том же говорит и прокламация, широко распространявшаяся повстанцами среди населения. «Великая Юань! [При тебе] подлость и лесть стали у власти, [ты] начала [строительство] на Хуанхэ, изменила деньги, [в этом] корни и источники бед, поднявших миллионы красных платков. [Твои] законы правления слабы, а законы наказания тяжелы. Простой народ недоволен. Люди едят людей, деньги покупают деньги. Когда это прежде было видано! Воры стали чиновниками, чиновники — ворами. Смешались мудрость и глупость. О, как прискорбно!» [114, гл. 23, 283].

Восстание, начавшись под лозунгом изгнания иноземных поработителей Китая, проходило в то же время под девизом пришествия будды Майтрейи, подобно многим восстаниям в истории Китая, в том числе и в предшествующие десятилетия. С именем Майтрейи буддийская традиция связывала коренное изменение существующего мира, в котором после смерти будды Шакьямуни господствуют злые силы. Майтрейя освободит людей и природу от власти зла и создаст мир всеобщего счастья и богатства. Вот как описывался этот грядущий мир в одном из буддийских сочинений. «После того, как Майтрейя придет в этот мир, Jambudirpa (т.е. Китай. — У Хань) расширится и очистится, исчезнут шипы и колючки, пустые долины и высокие холмы сравняются и станут влажными, золотой песок покроет землю, всюду будут каналы с чистой водой и пышные леса, яркие цветы и благоухающие травы, различные драгоценности, собранные вместе, будут соперничать в блеске. Все смогут возликовать душой. Люди станут милосердными, будут совершенствоваться в десяти добрых делах и, по причине совершенства в добре, будут жить долго в радости и спокойствии. Людей будет много, города станут соприкасаться друг с другом, куры (57/58) долетать друг до друга. Занимающиеся земледелием, посеяв один раз, будут собирать семь урожаев, [так как растения] будут произрастать сами собой и не надо будет пахать» [120, 289]. Становится понятным, почему доведенные до отчаяния бедняки Китая воспринимали весть о явлении Майтрейи как сигнал и призыв к уничтожению существующего мира угнетения и нищеты.