Восстание «красных войск» в Китае полностью

На совещании высших сановников империи в 1350 г. Токто добился принятия своих предложений [181, гл. 138, 15а], несмотря на решительные возражения гун-бу шаншу (главы ведомства общественных работ) Чэн Цзуня и да-сынуна (главы управления сельским хозяйством) Тулу, обследовавших положение в районе предполагавшихся работ. Чэн Цзунь докладывал: «В Шаньдуне неурожай, народу не на что существовать. Если собрать в эти места 200 тыс. человек, то боюсь, что их обычные бедствия будут еще более усилены тяготами от [работ на] Хуанхэ» [112, гл. 210, 5717-5718]. Тем не менее 26 апреля 1351 г. (4-ю луну 11-го г. чжи-чжэн) строительные работы начались. Предстояло возвести плотину длиной в 280 ли, чтобы вернуть реку в прежнее русло. В район строительства были согнаны 150 тыс. крестьян из 13-ти лу и 20 тыс. воинов [181, гл. 187, 3б],[53] а также монгольские войска для наблюдения за порядком [112, гл. 210, 5718]. Десятки тысяч крестьян-строителей, кому удалось пережить бедствия предыдущих лет, вновь оказались обреченными (45/46) на голод — чиновники разворовали как деньги, так и запасы продовольствия, которые были отпущены казной для содержания строителей [84, 50]. Возмущением десятков тысяч голодных людей, согнанных в район стройки, воспользовались члены тайного общества «Белый лотос» для проповеди своего учения и пропаганды восстания.

К концу первой половины XIV в. в Китае накопилось столько горючего материала, что всеобщего восстания можно было ожидать со дня на день. В 1350 г. в долине Хуанхэ молодежь пела песенку, предсказывавшую близость бунта: «Каменный одноглазый человек возмутит Хуанхэ, и Поднебесная восстанет [181, гл. 66, 6а]. В конце мая 1351 г. голодные озлобленные крестьяне, занятые на тяжелых работах на Хуанхэ, неожиданно выкопали из земли каменного одноглазого идола с вырезанной на спине надписью: «Это и есть каменный одноглазый человек. Как только его найдут, Поднебесная восстанет» [84, 49; 148, гл. 1, 20а; 94, 4а-4б]. Суеверные крестьяне, потрясенные совпадением слов песенки и надписи, восприняли находку статуи как небесный знак, призывающий их подняться на борьбу. В местечке Байлучжуан округа Инчжоу вожди тайного религиозного общества «Белый лотос» стали создавать из крестьян-строителей на Хуанхэ первые повстанческие отряды [173, гл. 10, 33б]. Появление каменного идола с выгравированным на нем призывом к восстанию тоже, по-видимому, исходило от «Белого лотоса». Современник событий Е Цзы-ци прямо указывает, что идол был закопан в районе ирригационных работ Хань Шань-туном и другими руководителями «Белого лотоса» [84, 50]. На этот раз они подняли на борьбу не сравнительно малочисленную группу членов своей секты, а целую армию крестьян- строителей.

28 мая 1351 г. (день синь-хай 5-й луны 11-го г. чжи-чжэн) в долине Хуанхэ началось восстание [181, гл. 42, 4а; 112, гл. 210, 5719], которое в конечном счете привело к падению империи Юань, созданной в Китае монгольскими завоевателями.

Повстанцы в Байлучжуане объявили о пришествии будды Майтрейи, а своего главу Хань Шань-туна объявили Мин-ваном и потомком в восьмом колене южносунского императора Хуй-цзуна. На этом основании он должен был стать (52/53) правителем Китая[1] [181, гл. 42, 4а; 84, 51; 112, гл. 210; 5719; 94, 2а]. Тем самым они провозгласили лозунг свержения юаньского монгольского правительства и восстановления китайской династии.

Поскольку члены «Белого лотоса» при поклонении Майтрейе возжигали благовония, то руководимые ими отряды повстанцев получили название сян-цзюнь («благоухающие войска»). Однако чаще всего отряды повстанцев в то время называли хун-цзюнь — «красные войска», так как повстанцы в качестве отличительного знака повязывали головы красными платками [148, гл. 1, 20а; 181, гл. 42, 4а; 76, гл. 2, 15б].

Весть о восстании дошла до местных властей. Уездный начальник выслал для его подавления войска, которые напали на центр повстанческих сил Байлучжуан. Главный идейный вождь восстания Хань Шань-тун был схвачен и казнен. Его жена и сын Хань Линь-эр скрылись в горах. Удалось бежать и некоторым сторонникам Хань Шань-туна Вместе с его ближайшим помощником Лю Фу-туном [181, гл. 42, 4а; 112, гл. 210, 5719; 94, 2а].

Гибель вождя не остановила восстания, а нападение правительственных войск ускорило переход повстанцев к активным действиям. Во главе их стал Лю Фу-тун, имя которого впоследствии многие годы приводило в трепет монгольских и китайских феодалов. Характерно, что Лю Фу-тун в отличие от Хань Шань-туна не принял никакого титула или звания — факт довольно редкий как среди руководителей восстаний того периода, так и среди вождей других крестьянских выступлений в истории Китая.