Что касается местных органов власти, то монголы, которых в империи Юань насчитывалось немного, вынуждены были привлечь к участию в них китайцев. В 1264 г. Хубилай разрешил даже назначать ханьцев на должности местных правителей (цзунгуань). Однако в то же время он указывал, что на должности даругачи (своего рода верховных комиссаров, которых монголы посылали во все органы местного управления) можно назначать только монголов [181, гл. 6, 1б].
Таблица, приведенная в «Юань-дянь-чжан», дает возможность примерно установить общую численность чиновничьей армии империи Юань, а также представителей господствующего класса от каждой из четырех национальных групп [178, гл. 7, 38а-38б].
Всего чиновников — 26 690
-----Имевшие ранг — 22 490
-----Дворцовые чиновники — 2 089
----------сэму — 938
----------ханьцы — 1 151
-----Столичные чиновники — 506
----------сэму — 155
----------ханьцы — 351
-----Провинциальные чиновники — 19 895
----------сэму — 5 698
----------ханьцы — 14 236
-----Не имевшие ранга — 4 208[9]
Как видим, чиновники-монголы здесь вообще не учтены. Из 22 490 чиновников, имевших ранги, было 6791 сэму, 15 738 китайцев. Сэму составляли 1/3 чиновничьей армии империи Юань. Можно с уверенностью предположить, что число чиновников-монголов было не меньше, чем чиновников-сэму. Следовательно, всего в империи Юань насчитывалось не менее 33-34 тыс. чиновников. Но только половина их были китайцами, составлявшими подавляющее большинство населения страны. Поскольку монголы всегда отдавали предпочтение северным китайцам — ханьцам, то если не по численности, то по важности чинов северяне в группе чиновников-китайцев, по-видимому, занимали главное место. Из вышеизложенного с несомненностью вытекает, что при монгольском владычестве китайские феодалы потеряли господствующие позиции в государственном управлении, а южнокитайские феодалы, т.е. большинство класса феодалов империи Юань, оказались наиболее обиженными. Это вызывало недовольство всех китайских феодалов, и особенно наньских. Упомянутый выше Е Цзы-ци, принадлежавший к последней группе, (8/9) с негодованием писал: «В качестве старших чиновников (чжан-гуань) всегда использовались их (монголов. — Л.Б.), соотечественники, вплоть до того, что [даже] в управления общественными нравами (фын-цзи-чжи-сы) ханьцы и наньцы совсем не привлекались. В секретных учреждениях [китайцы] тем более не принимали участия. Они (монголы. — Л.Б.) хотя и живут под одним небом [с нами], но их жизненные устремления не такие, как у нас, они только и норовят, как бы чины и титулы присвоить себе… [Они] не ведают, что трон и счастье по велению Неба даются тому, кто имеет добродетель; и разве могли жадные и алчные [монголы] надолго отстранить от них ханьцев и наньцев. По этой причине не прошло и ста лет, как великие смуты последовали одна за другой и все титулы и вознаграждения были возвращены людям Центральной равнины (китайцам. — Л.Б.)» [84, 81].
Монгольские завоеватели использовали свою власть для захвата привилегированных экономических позиций в Китае, потеснив старых господ — китайских феодалов.
После захвата империи Цзинь Угэдэй в 1236 г. раздал монгольской знати в наследственное кормление уделы, так называемые фэньди (букв. — «выделенные земли»). Великой императрице были пожалованы все миньху (податные крестьяне) области Чжэндин, а миньху ряда других областей Северного Китая отданы ванам и ханским родственникам [181, гл. 2, 3б].[10] Вскоре после завоевания империи Южных Сунов, с 1281 г., Хубилай стал раздавать фэньди и здесь [81, гл. 95, 1б]. В «Юань ши» читаем запись, относящуюся к тому времени: «Все ваны и императрицы, наложницы и принцессы получают фэньди в кормление» [81, гл. 95, 1а]. Позднее монгольские императоры не переставали раздаривать своим сановникам все новые земли. Так, император Вэнь-цзун (1329—1332) пожаловал Янь Темуру, оказавшему ему помощь в борьбе за престол, область Тайпин [181, гл. 138, 5а], император Шунь-ди (1332—1368) отдал ю-чэнсяну Баяну область Гаою [181, гл. 38, 2б], а его преемнику Токто — Аньфын [181, гл. 41, 2б].
В 95-й главе «Юань ши» приводится поименный список 154 владельцев фэньди и количество населения, пожалованного каждому из них. Это свидетельствует о том, что выделялась не земля, а некоторое число крестьянских дворов, с которых владельцы ежегодно взимали определенные подати. Однако со временем монголы стали ценить именно землю. К концу Юань в указах уже говорилось о пожалованиях определенных областей, как это было, в частности, в упомянутых случаях с Янь Темуром, Баяном и Токто.
