Восстание «красных войск» в Китае полностью

Из биографий этих лиц, изложенных в «Мин ши» [гл. 135], (122/123) ясно, что все они — шэньши, не занимавшие никаких постов в империи Юань. Некоторые из них, например Ся Янь, Сунь Янь, Ян Хуй, пришли к Чжу Юань-чжану только в Цзицине [112, гл. 213, 5798] и сразу же были допущены к управлению делами повстанцев. Ни одного командира повстанцев выходца из крестьян не оказалось во главе упомянутых учреждений. Выходцы из крестьян продолжали возглавлять отряды повстанческой армии, но выступали лишь в роли исполнителей военных планов, разрабатывавшихся Чжу Юань-чжаном и его советниками.[16]

Чжу Юань-чжан стремился сосредоточить вопросы назначения чиновников и управления в своих руках. Военачальникам категорически запрещалось не только назначать чиновников и принимать на службу конфуцианцев, но даже «обсуждать с ними прошлые и нынешние дела» [95, 246, 25а]. Во всех вновь занимаемых городах Чжу Юань-чжан лично принимал бывших юаньских чиновников и конфуцианских ученых и затем раздавал им должности. Тех, кто отказывался служить Чжу Юань-чжану, казнили [95, 25а]; тем, кто сдавался добровольно, сохраняли прежний чин [112, гл. 218, 5999].

Чжу Юань-чжан установил также, что семьи военачальников должны постоянно жить в его ставке. В поход с собой было разрешено брать только наложниц [95, 246]. Если добавить к этому, что именно после 1356 г. Чжу Юань-чжан стал назначать своих приемных сыновей уполномоченными при военачальниках, охранявших наиболее важные стратегические районы [169, гл. 7, 7а], то все перечисленные факты окажутся связанными между собой. Вырисовывается определенная линия в политике Чжу Юань-чжана: он перестал доверять своим военачальникам.

Руководители повстанцев проводят и другое важное мероприятие. Военным чиновникам (у-гуань) было разрешено занимать пустующие земли и владеть ими на правах собственности. Гражданским чиновникам вместо жалованья стали раздавать за службу должностные земли (чжитянь), для обработки которых использовались крестьяне — дяньху. Так, Ли Шань-чан получил земли в Хэчжоу. Вскоре правитель этой области Го Цзинь-сянь обнаружил, что площадь земель Ли Шань-чана не соответствует установленной. Вину свалили на арендаторов Ли Шань-чана. Они были наказаны со страшной жестокостью — на лица было наложено клеймо в виде иероглифа тянь (поле) [95, 26б]. Следует подчеркнуть, что экзекуция была проведена по личному распоряжению Чжу Юань-чжана, который переложил преступление своего первого советника на его крестьян, что придает этому, казалось бы частному примеру, в известной степени законодательный характер.

Указание, что площадь земель Ли Шань-чана не (123/124) соответствовала установленной, несомненно следует понимать как выход за законные границы владения, ибо вряд ли занижение размера чжитянь вообще могло рассматриваться как преступление. Если бы завышение не было значительным, вряд ли правитель области стал жаловаться вождю повстанцев, тем более в случае, если бы в нарушении закона были действительно повинны арендаторы. Естественно предположить, что количество земель, причитавшихся Ли Шань-чану за его должность (очевидно, немалое само по себе), было им самовольно увеличено. Правитель области не мог принять меры против первого советника и обратился за решением вопроса лично к Чжу Юань-чжану, при этом изложил суть преступления в более чем осторожной форме — «несоответствие» установленному количеству.

Оба эти факта сообщает Лю Чжэнь, хорошо осведомленный о внутренней политике повстанческих вождей. И потому его свидетельства представляют исключительную ценность. Как видим, после взятия Цзицина вожди повстанцев, советники Чжу Юань-чжана и военачальники становятся феодалами. Советники из среды старых феодалов (шэньши) закрепляют свои экономические позиции, а военачальники из бедняков образуют группу новых феодалов. Интересы старых феодалов и быстро феодализировавшихся под их влиянием вождей из крестьян оказались в значительной мере общими.

То же сообщение Лю Чжэня дает возможность судить о формах эксплуатации крестьян старыми и новыми землевладельцами. Нет даже намека на то, чтобы здесь что-то изменилось. Арендные отношения, очень развитые в центральной и южной части Китая в предшествующие десятилетия, остаются господствующей формой эксплуатации. Вместо небольшого числа бежавших из района восстания старых феодалов появилось много новых. К сожалению, нет данных о размере арендной платы на землях новых владельцев. Но пример расправы с дяньху Ли Шань-чана, первого советника главы восстания, в какой-то мере дает возможность составить представление о юридическом положении дяньху. Как и при династии Юань, за преступление помещика наказание несли дяньху. Их клеймили как рабов в отличие от податных крестьян (миньху), не подлежавших такому наказанию.