Ему не за что было уцепиться, и он никак не мог помешать упрямому икроплодному делать то, что тот делал. Героизм, подумал На’то, понимая, что все приближается к неотвратимому концу. Героизм крогана, саларианца. Тех, кто пытался восстановить то, что уже было потеряно.
Первые искры образовали золотые дуги на корпусе, когда гигантская масса обломков столкнулась со станцией. Страховочный трос, который Арвекс намотал себе на руку, стал толще, искры и звезды отражались в закаленном стекле его шлема.
На’то улыбнулся:
– Андрия… Редж… задраивайте наружную дверь тамбура. Корпус покоробится приблизительно в четырнадцати точках.
– Черт возьми, нет!
Арвекс издал протяжное, жесткое шипение, когда корпус прогнулся под его ногами и покоробился так, как не должен коробиться металл. Гнездо безобидного вида нитей появилось в поле зрения На’то. Щупальца касались обломков, разрезали их, чтобы увеличить число последних и окончательно повредить станцию.
Саларианец молча наблюдал, как щупальца движутся в их сторону.
– Кроган, если не хочешь разделить мою судьбу, отпусти меня.
Слишком поздно. Слишком мало. Корпус распрямился и с силой подбросил крогана, разорвав магнитное притяжение. Его крик утонул в неожиданном шуме на линии связи – хрипе множества дыханий. В охах и криках.
И в мысли, которая овладела На’то.
В одной мысли.
– Скажите им, – попросил он, все больше отдаляясь от станции, – что эта штука вполне оправдывает свое название.
Скверна.
То, что он мог сказать еще, какими еще мыслями поделиться, – все это умерло вместе со всесистемным отказом его электроники, включая связь и регуляторы воздуха, в тот момент, когда первые щупальца обвили его.
Отказало все: новая техника, старая. Ничто уже не имело значения.
Скверна уничтожила все.
Не успела закончиться одна аварийная ситуация, как началась другая. Достигнутый прогресс был уничтожен новостью о гибели товарищей, и Кеш после случившегося не могла предложить Каликсу ничего, кроме слов поддержки.
Он стоял в одном из тех немногих мест, где Кеш предпочитала вести такие разговоры, – расположенном в закоулке кабинете, о существовании которого мало кто знал. Прежде окна кабинета выходили в своего рода внутренний дворик, но теперь пространство за ними было закрыто и погружено в темноту. Тишину.
Кеш положила большую, тяжелую лапу на плечо турианца. Сжала пальцы.
– Он умер с честью, Каликс. С честью, которая вызывает уважение даже моих сородичей.
– Да. – Голос турианца звучал безжизненно. – Я в этом уверен.
Кеш не беспокоило отсутствие уважения к ее словам. Она понимала его чувства. Кроганы знали, что такое утраты, но получить удар от чего-то столь злобного, столь непредсказуемого, как эта Скверна…
Она шумно вздохнула.
– Как минимум, – продолжила кроганка, разжимая пальцы, – он подтвердил наши догадки. Энергия, дрейфующая вокруг нас, небезобидна.
– Хуже того, – пробормотал он, – она голодна.
– Может быть. – Кеш развернулась и направилась к двери. – Скорее это мы голодны и в нашей спешке отремонтировать станцию забываем о других приоритетах. Возвращайтесь к своим, Каликс. – Она остановилась у двери, положила одну лапу на дверной косяк, затем повернулась и посмотрела на одинокую фигуру турианца, стоявшего со склоненной головой. – Силовые линии, которые они хотели отремонтировать, не пострадали, Каликс. Повреждения корпуса минимальны. Это должно служить нам пусть слабым, но утешением.
Он ничего не ответил. Просто кивнул. Задумчиво. Устало.
Сочувствие и решительность плохо сочетались. Не зная, что еще сделать, Кеш перешла на более резкий тон:
– Давайте постараемся больше никого не терять.
Каликс снова промолчал.
Она оставила его в этой тишине и мраке, надеясь, что он спрячет свои печали и будет работать дальше. Его команда нуждалась в нем.
Станция нуждалась в нем.
И всем им требовались жизни, которые сохраняли он и его команда.
Слоан предполагала, что будет нелегко, но те испытания, которые выпали на ее долю на прошедшей неделе, выжали из женщины все соки.
С одной стороны, дело делалось. Прогресс был достигнут, и немалый. Кроганы под начальством Кеш работали эффективно и практически неутомимо. Если они и ворчали, то это было обычное поведение кроганов, так что служба безопасности могла не беспокоиться на их счет. И даже потеря одного из них не сильно сказалась на качестве их работы.
Они отнеслись к смерти товарища… прохладно. Но Слоан не исключала, что это была типичная кроганская реакция на события такого рода. Умер кроган. Но ведь все они рано или поздно умрут, так? Даже живя на полную катушку, от неизбежного конца не уйти.
Поэтому они продолжали работать.
После столкновения со Скверной никто не пытался похитить корабли или захватить заложников. А если бы попытался, то на этот случай имелись скрытые камеры наблюдения, которые она приказала установить службе информационной безопасности. Понадобятся они – прекрасно.
А не понадобятся – еще лучше.
