Эддисон не знала этого человека, едва помнила его имя, но она видела блеск в его глазах – такой же блеск, который она прежде часто видела, глядя в зеркало.
– Списки составляет Спендер, – сказала она. – Если вас это интересует, я хочу сказать.
Он еще несколько мгновений смотрел на хищный корпус корабля, потом перевел взгляд на нее и улыбнулся. Но еще через миг отвел взгляд, развернулся и пошел прочь, не сказав больше ни слова.
Эддисон быстро отправила со своего омни-инструмента сообщение Спендеру: «Для разведывательной миссии идеально подойдет Кандрос из службы безопасности, если вам нужен еще один».
Ответ пришел минуту спустя: «Я с ним поговорю. Спасибо!»
Фостер Эддисон улыбнулась. Хорошее моральное состояние – важнейший фактор, подумала она.
К вечеру первый разведчик выскользнул из тени «Нексуса» и устремился в бездонное пространство космоса. Эддисон и Танн наблюдали за кораблем из комцентра, у которого все еще отсутствовала передняя стенка, а потому они имели возможность созерцать впечатляющий – чтобы не сказать «устрашающий» – вид через прозрачную временную переборку.
«При условии, – подумала Эддисон, – что ты хочешь смотреть только вперед». Что ее вполне устраивало.
С каждым вылетом они поднимали бокалы, желая капитанам маленьких кораблей хорошей охоты, когда те приближались к границам очень небольшой зоны приема-передачи сигнала «Нексуса».
Кандрос, назначенный капитаном шаттла «Бескрайний», пообещал вскоре вернуться и добавил: «Скажите Слоан, пусть сохранит мое место за игровым столом». Через несколько мгновений сигнал прервался.
Эддисон не могла припомнить, сколько раз она улыбалась в тот день, но улыбка, вызванная словами Кандроса, была особенная.
Слоан Келли много лет так не гнула горб. Она вернулась со своей командой, едва держась на ногах, голодная, в глазах у нее мутилось. Она не знала, который час. Не знала, где находятся ее коллеги-политики, и радовалась этому. Она могла проскользнуть в свою комнату и хоть немного поспать, прежде чем кто-либо поймет, что она вернулась.
Еще восемь часов отключки от всей этой дребедени, которая выходила за все разумные рамки… нет, пока она не была готова нарушить свое блаженство. Более того, она могла отложить еще на какое-то время сообщение о том, что миссия добилась лишь частичного успеха. Огромный коридор расчистили достаточно, чтобы по нему можно было пройти, но на том конце не нашлось припрятанных сенсоров. «Нексус» еще некоторое время будет оставаться слепым, а это никого не могло порадовать.
Она держалась своего плана. Избегала всех. Игнорировала ожидавшие ее возвращения послания. Одно, от Кандроса, особенно ее заинтересовало, но на нем не было флажка срочности, а значит, оно могло подождать. Ну и пусть ждет. Восемь часов, черт побери, они вполне могут обойтись без нее.
Она их заслужила. Разве нет?
Слоан спала как бревно.
Бревно, которое кто-то случайно сдвинул с места, и оно покатилось по склону горы, набирая скорость.
Слоан проснулась через восемь часов от боли в костях и чувства голода. Она провела несколько долгих дней вместе с Кеш и ее командой в «пустошах». Кроганы приняли этот термин для обозначения тех частей «Нексуса», в которых еще не успели побывать.
Однако словечко это они использовали только среди своих, чтобы не обидеть или не взволновать остальных – тех, кто не входит в их команду. Тот факт, что они посвятили Слоан в свой жаргон, она восприняла как честь. Женщина давно поняла, что если кроган оказывает тебе честь, то не следует ею пренебрегать.
Она работала с ними бок о бок, расчищала завалы, вытаскивала провода, относясь к этим делам со всей ответственностью, как и они. Им не требовалась служба безопасности. А ей нужна была работа. Чтобы забыться в ней… Чтобы…
Неожиданно послание от Кандроса всплыло в ее памяти, завладело всеми мыслями. «О скорой встрече», – стояло в графе «Тема».
Ее желудок скрутился в тугой узел. Кандрос никогда не казался ей склонным к самоубийству, но эти слова от него звучали так необычно…
Слоан вскочила с позаимствованной где-то кушетки и на ощупь принялась искать омни-инструмент. Она нашла его, чуть не уронила дважды, пытаясь активировать. Нервничая, дрожащим пальцем пробежала меню, наконец нашла то самое письмо.
«Жаль, что не было возможности проститься, – прочла она вслух, хотя и шепотом. – Вернусь через несколько месяцев. Спасибо за возможность». Вот и все сообщение.
– Какого черта! – воскликнула она, даже не замечая, как закипает в ней ярость. Слоан бухнулась на подушки и уставилась на стену. Какие несколько месяцев? Что еще за сраная возможность?
Никаких подробностей Кандрос не сообщал. А значит, он исходил из предположения, что она знает, о чем речь. Слоан поднялась, развернулась и, сжав кулаки, отправилась в комцентр.
Она пронеслась мимо двух инженеров у консолей в их бесплодном бдении.
– Ковчеги не видны? – спросила она, не ожидая ответа, потому что они всегда отвечали одно и то же.
– Не видны, – откликнулись они безрадостным эхом.
Слоан иронически рассмеялась.
