Ей показалось, что-то не так с составом воздушной смеси. В словах Авасаралы она не услышала ничего нового, но сочувствие в голосе старухи было хуже крика. Огромный страх, обширный и жестокий, заливал внутренности. Драммер со стуком отставила кружку, и Авасарала кивнула ей.
– Я в те времена держала Дуарте в поле зрения, – продолжала старуха. – Марс не желал делиться сведениями. Тогда я решила – это потому, что их надул кто-то из своих, вот им и стыдно. Это, само собой, тоже было, но я после отставки выбрала его своим хобби.
– Хобби?
– Лоскутные одеяльца у меня получались дерьмовые. Надо же было чем-то заняться, – отмахнулась Авасарала. И, чуть помолчав, добавила: – Я нашла его тезисы.
Она протянула Драммер книжечку, отпечатанную на тонкой бумаге, в бледно-зеленой обложке. Под пальцами та показалась шершавой. Заглавие простым шрифтом, без завитушек. Уинстон Дуарте, «Логистика стратегии в межпланетных конфликтах».
– Писал еще студентом, – пояснила Авасарала. – Пытался протолкнуть в печать, но ничего не вышло. Впрочем, позицию в марсианском флоте книжка ему обеспечила, дала первый толчок в карьере.
– Так-так, – промычала Драммер, листая страницы.
– После истории со Свободным флотом лучшие разведки мира вплотную занялись его жизнью, знали по имени каждую кусавшую его блоху. Я прочла… ни хрена, штук пятьдесят аналитических докладов? Если не больше. Все они сводятся к этим ста тридцати страничкам.
– Как так?
– А так, что это – план захвата Марсом контроля над удаленными от Земли и Марса районами Солнечной системы без единого выстрела. И он бы сработал.
Драммер, нахмурившись, открыла книгу на первой попавшейся странице. «Контроль над ресурсами достигается тремя стратегиями: оккупацией, влиянием и экономической необходимостью. Из этих трех оккупация наименее стабильна». Схема на соседней странице перечисляла минеральные ресурсы и места их добычи в Поясе.
Авасарала пристально, проницательно наблюдала за Драммер. И когда заговорила, голос прозвучал мягко:
– В двадцать лет Дуарте высмотрел дорогу, не замеченную никем из предшественников. На Земле – никем. Он описал ее веха за вехой, и история потому только пошла так, как пошла, что никто на него не обратил внимания. А он десятилетиями делал хорошую, солидную военную карьеру, пока не углядел что-то – быть может, шанс – в данных первой волны зондов, запущенных за врата. Не меняя даже расписания визитов в парикмахерскую, он организовал крупнейшую кражу в военной истории. Прихватил единственный активный образец протомолекулы, кораблей в достатке для обороны врат и устроил заваруху, в которой столкнул лбами Марс и Землю.
– Все это мне известно, – напомнила Драммер.
– Известно, – согласилась Авасарала. – И что это означает, тоже известно. Ио тебе страшно, тебе больно, и не хочется смотреть в лицо фактам, потому что у тебя муж на станции Медина.
Драммер взялась за чашку, отпила чая, не почувствовав вкуса. В животе все стянулось. Горло перехватило. Авасарала ждала, не нарушая молчания. Саба на станции Медина. От этой мысли она пряталась и теперь будто коснулась открытой раны.
– Дуарте дело знает, – заговорила наконец Драммер. – Знает, что делает. И вернулся в удобное ему время на своих условиях.
– Да, – кивнула Авасарала.
– Вы хотите мне внушить, что он не ухватил кусок не по зубам.
– Я хочу внушить, что он вернулся потому, что уверен в победе, – поправила Авасарала. – А если уверен он, и тебе стоит принять мысль, что он может быть прав.
– Значит, нет смысла? – спросила Драммер. – С тем же успехом можно сворачиваться? Поставить шею под его сапог и надеяться, что не слишком придавит?
– Ничего подобного. Но ты уговариваешь себя его недооценить, потому что тебе хочется видеть в нем очередного Марко Инароса. А Дуарте не отдаст тебе победу ио глупости. Не распылит силы. Не ухватит слишком большого куска. Не станет составлять полдюжины планов, чтобы потом крутить бутылочку – какой выбрать? Он – шахматист. И если ты подчинишься инстинктам, будешь действовать, как подсказывают чувства, он нас всех разобьет.
– Отдать Медину. И медленную зону. И колонии.
– Признать их оккупированными территориями, – подсказала Авасарала. – Защищать то, что можешь. Систему Сол. Тянуться, куда сумеешь, при каждой возможности. На Медине остались верные Союзу люди. А разведданные по последним десятилетиям у Дуарте будут скудными, хотя бы поначалу. Зайди с той стороны, откуда ему не видно. Но не лезь напролом.
У Драммер в сердце что-то щелкнуло – тело отозвалась на понимание. Авасарала приводила аргументы за оборону Земли. Вот зачем она прилетела. Драммер, Союз, космические города и боевые корабли необходимы для защиты Земли и Марса. Все се доводы – в пользу обороны, а сводятся они к тому, что оборонять предстоит внутренние планеты. Вот за что предлагают умирать Драммер и ее людям: за Землю, Марс и за тех, кто во времена до Союза строил свою цивилизацию на спинах астеров. Это не просто стратегия. Это откровенный эгоизм. И при том с ней не поспоришь.
