- Да, - подтвердил Амос. - Я бы сказал, это все усложняет.
Шторм покачнулся под ними. Пламя привода стало ярче, он набирал скорость. Ускорение туго натянуло ремни, а протуберанцы по краям ядерного факела окончательно погасли. Два крайних замка упряжи Бобби замерцали янтарем и сместились по корпусу на несколько сантиметров, прежде чем снова покраснели, и остановились. Этот короткий момент взывал адреналиновый удар, пробежавший по всему телу. Сердце заколотилось, отдаваясь в ушах. Но её голос остался спокойным, будто говорил кто-то другой.
- Есть какие-нибудь светлые мысли?
- Ну-ка дай-ка попробую кое-что, - сказал он, приседая на корточки.
Он стал резать снова, но по более плотной дуге, пытаясь сделать не дыру, в которую они могли бы пролезть, а отверстие поменьше. Закончив вырезать круг, он ударил кулаком в его центр, пропихнув небольшой кусок обшивки во внутреннее пространство корабля. Вырезанное отверстие стало быстро затягиваться, но Амос продолжал подрезать его края. Он расширял дыру все больше и больше, несмотря на то, что она пыталась закрыться. Его движения были скупы и эффективны. Даже когда корабль взбрыкнул и провернулся под ними, он не замедлился, являя собой образец того, как физический труд, выполняемый на протяжении всей жизни, превращается в искусство. Бобби знала - попробуй она сделать тоже самое, ничего бы не вышло, но у Амоса диаметр отверстия рос.
- По краям немного подрумянится, - сказал Амос. - С этим ничего поделать не могу.
В ухе Бобби забормотал далекий голос Сабы: Группы реагирования добрались до камер изолятора. Время выводить из строя наших маленьких друзей.
- Чем раньше начнём, тем лучше, - сказала Бобби.
- Тут ты права, - ответил Амос, начиная немелодично присвистывать сквозь зубы. - Мне придется продолжать это занятие без остановки, пока наши будут проходить.
- Да ну нахер, - сказал кто-то из их команды. - Не улыбается мне, чтобы меня располовинило и туда и сюда.
Бобби повернулась к солдату.
- Сделаешь, как тебе скажут, или я тебе башку отстрелю в назидание другим, - сказала она, по её мнению, даже более вежливо, чем заслуживал мужчина. - А ну давай к дыре. Пойдешь на счет раз. Три... два...
Мужчина нырнул, и в процессе Амос обрезал его нейлоновую упряжь. Отверстие не затянулось поперек человека только потому, что Амос продолжал непрерывно подрезать края.
- Следующий пошёл, - сказала Бобби, указывая на ближайшего солдата. - Ты. Три. Два. Один.
Снова и снова Бобби проталкивала ещё одного из своих людей через проплавленную в корпусе дыру. Оставленные на корпусе магнитные замки скопились вокруг неё, как дикие цветы в саду, а обрезанные полосы болтались, реагируя на перемещения корабля, как морские водоросли в непостоянном течении.
Медина плавала над ними, и дважды Бобби ловила намек на отблеск факела привода Росинанта, показавшегося из-за станции, как восход солнца, который так и не наступил.
- Будет узковато, Бабс. Расход топлива гораздо больший, чем я планировал.
- Продолжай, - сказала она.
И он продолжил. Восемь. Девять. Десять. И наконец, остались только они двое.
- Мы справимся, - сказала она. - Давай горелку. Я пропущу тебя.
- Я конечно ценю предложение, - сказал Амос. - Но между нами... Сварщик из тебя никакой. Иди лучше ты. Я всё сделаю.
- Давай без героических жестов.
- О, я снаружи загибаться не планирую, - Амос кивнул подбородком на антураж корабля за дырой. - В худшем случае, там помру.
Бобби переместила магнитные замки к краю оплавленной дыры, и спрыгнула ногами вперед. Руки подхватили её и втянули в внутрь. Прожекторы костюмов наполняли пространство между корпусами сине-белым сиянием.
Здесь было жутко. Словно знакомое, привычное и любимое лицо, в котором что-то неправильно. Вместо перекладин из титана, керамики и стали, росли кристаллы. Линии преломлялись в них и исчезали, напоминая игру света в бутылочном стекле. Там, где должны располагаться листы из металлического и углеродного волокна, были бесшовные соединения на покрытии, при взгляде на которое приходили мысли о раковинах омаров, о ткани, а затем о формирующей пространство ледяной поверхности.
Это без сомнений был марсианский эсминец. И он не походил ни на что, виденное ею ранее.
- Захожу, - сказал Амос, и она повернулась, чтобы предоставить ему безопасную точку опоры. Отверстие, в которое они пробились, плотно сжалось. Но не смогло закрыться совсем, оставшись дырой диаметром сантиметров пяти. В свете прожекторов, Амос улыбнулся своей пустой, любезной улыбкой.
- Так, с этим покончили, - сказал он. - Надеюсь, следующие слои будут попривычнее, если вы понимаете, о чем я.
Алекс продолжал удерживать дистанцию. Это было единственной причиной, по которой они не болтались внутри пространства между корпусами, как крысы в центрифуге. Проникновение внутрь корабля всегда было самым опасным этапом. Бобби знала это с самого начала.
