К началу 71 г. до н. э. положение Римской республики значительно улучшилось. В Испании Помпей, отчаявшись уничтожить Сертория в открытом бою, стал действовать по-другому. В лагере Сертория возник заговор среди ближайших к нему командиров, и в 72 г. Серторий был убит заговорщиками во время пира. Войска, лишённые полководца, были вскоре рассеяны, и Помпей готов был вести свои легионы в Италию, чтобы вырвать из рук Красса славу победителя Спартака.
Одновременно римские легионы добились успехов и на Востоке. После нескольких поражений Митридат отступил во владения своего союзника, армянского царя. Брат Лукулла, наместник Македонии, отразив в 72 г. до н. э. нападение северных племён, также двигался в Италию, так как срок его полномочий истёк. Письмо сената заставило его торопиться, и, таким образом, только теперь, на третьем году великой освободительной войны, восставшим рабам предстояло столкнуться с основными силами рабовладельческого Рима.
Спасшись от гибели в бруттийской ловушке, войска Спартака двигались на север. Спартак вернулся теперь к первоначальному плану, видоизменив его соответственно обстоятельствам. В самом деле, если не удалось распространить очистительное пламя освободительной войны на другие области, оставалось по крайней мере вывести повстанцев из Италии. Для похода к Альпам не оставалось времени, и Спартак решает пробиться к Брундизию, главному порту Рима на Адриатическом море. Здесь, в гавани, через которую идёт вся торговля и всё сообщение с Востоком, можно надеяться захватить достаточное количество кораблей, и всего несколько десятков миль отделяют рабов от Греции. Оттуда, смотря по обстоятельствам, можно будет проложить путь к родной Фракии, а при удаче — и попытаться поднять на великую борьбу рабов Греции. Но так или иначе сейчас надо спешить, ибо только внезапным нападением можно рассчитывать застигнуть врасплох город и не дать владельцам отвести корабли в открытое море. И Спартак использовал всё своё влияние, весь авторитет командира и друга, чтобы ускорить движение вперёд.
Но не все воины теперь охотно и беспрекословно шли за вождём. Возобновление плана, рассчитанного на увод восставших из Италии, возродило противоречия. Многие не верили в возможность переправы через воды Адриатики — ведь оказалась же непреодолимым препятствием узкая лента Мессинского пролива; многие вообще не хотели уходить. Утомлённые длительными походами, воины стали, говоря словами римского историка, «разделяться во мнениях и перестали совместно совещаться». В конце концов дело дошло до того, что от Спартака отделился значительный отряд восставших. Но ещё не успели недовольные расположиться лагерем у живительных берегов Луканского озера, когда туда же прибыл Красс. Последний попытался было подвести свои войска скрытно, но находившиеся среди рабов женщины случайно заметили блеск римских шлемов. Вскоре Красс обрушился на рабов всеми своими силами.
Спартак ещё не успел удалиться на достаточно большое расстояние, когда до него дошли вести о начавшейся битве. Хотя от скорости движения зависело многое, но разве можно было оставить товарищей в беде? Спартаковцы вернулись вовремя, и Красс успел лишь оттеснить рабов от озера, когда появление Спартака остановило панику. Тогда римский полководец изменил тактику. Сумев отвлечь атакой своей конницы самого Спартака, он выманил из укреплённого лагеря отряды галлов и германцев, которыми командовали Каст и Ганник. Притворным отступлением эта часть войска рабов была завлечена в засаду. Когда преследующие отдалились от основных сил, бегущая римская конница внезапно расступилась, и перед рабами оказался боевой строй испытанной римской пехоты. В этом сражении погибло много повстанцев, погиб и их предводитель Ганник. В руки римлян попали также римские легионные орлы и военные значки, захваченные рабами в прежних сражениях.
После поражения Ганника и Каста Спартак продолжал своё движение, отклонившись лишь в силу необходимости к Петелийским горам. Помощники Красса Квинт и Скрофа преследовали его по пятам. Но и после первых поражений Спартак был ещё настолько грозен врагам, что, когда он повернулся против них, римское войско обратилось в паническое бегство, а раненого Скрофу едва успели унести. Путь к Брундизию был свободен, но в Брундизий уже незачем было идти: Спартак узнал, что там находится Лукулл со своими македонскими легионами...
Такая весть могла бы смутить самых сильных духом, но не таков был Спартак. Что же, если враги думают, что для восставших всё кончено, он сумеет доказать, что это далеко не так. Используя подъём, охвативший войско после победы над Скрофой, Спартак объявил, что готов идти на Рим. Если не удастся захватить его, по крайней мере такой поход будет достойным завершением трёхлетней борьбы, и такая цель — единственное, что может ещё вдохнуть мужество и дисциплину в поредевшие ряды соратников.
