Башня Хвастунов — или, по крайней мере, ее полуразрушенные руины, застывшие во времени, — проплыла слева от меня. Я взглянула в ее сторону и увидела двух мужчин, запертых в пузыре безвременья. Бедный, незадачливый хрономант, оказавшийся в ловушке за мгновение до собственной смерти, и товарищ Прены. На его щите я все еще могла видеть изображение нас с Сссеракисом, сражающихся против Вейнфолда. Я ничего не могла вспомнить о том времени, в течение которого Вейнфолд удерживал мое тело и использовал его, чтобы обрушить свой огонь на город, но я все еще помнила угрозу в его прощальных словах. Он запомнит мое имя. Я надеялась, что он будет помнить его всю свою бесконечную жизнь.
Гули сопровождали меня с боков, наблюдали из теней, не осмеливаясь подойти слишком близко.
Дугошторм все еще бушевал перед территорией академии, там, где я его оставила. Молния сверкала между камнями и щебнем, и я могла видеть обугленные останки гулей, которые там погибли. Я не стала огибать шторм, а прошла прямо сквозь его центр, позволяя ему излить на меня свою ярость. Прилив энергии наполнял меня с каждым ударом, делая сильнее и увереннее в правильности выбранного курса. Однажды этот шторм чуть не убил меня. Теперь он был частью меня, и каждая его частичка, которую я впитывала, ощущалась как сила Источника дугомантии, возвращающаяся домой. Частичка принадлежала мне. Дугошторм принадлежал мне.
На территории академии царила тишина. Дугошторм бушевал снаружи, и единственное дерево больше не горело без поддержки короны Вейнфолда. Вокруг меня были разбросаны обломки разрушающихся зданий. Территория академии была огромной, но то место, где я стояла, было всего лишь уютным внутренним двором, где я впервые увидела Железный легион много лет назад. Я знала, где найду вход, рядом со старым зданием архива, — или с тем, что от него осталось, — но я не ожидала, что вход окажется таким гостеприимным. Арка, сделанная из земли с помощью геомантии, и четкие ступеньки, ведущие вниз, в темноту под поверхностью.
Я даже не заметила маленькую фигурку, которая следовала за мной на некотором расстоянии, повторяя мои шаги.
Света не было, но, с другой стороны, он мне и не был нужен. Я могла бы использовать огонь, призвать свою пиромантию, чтобы создать пламя, которое освещало бы мне путь, но Железный легион уже знал о моем приближении, и у меня не было желания давать ему еще какие-то преимущества. Вместо этого я позволила Сссеракису дать мне ночное зрение. Лестница уходила вниз, ее стены и ступени были видны мне в оттенках света и тьмы, без цвета. При таком зрении трудно как следует разглядеть глубину, и лестничный колодец, казалось, тянулся бесконечно, никаких проходов ни влево, ни вправо.
Иногда мне кажется, что все важные события в моей жизни происходили под землей. Яма, Красные камеры, лаборатория Железного легиона. Я не жалуюсь, но, как ни странно, я чувствовала себя как дома в темных помещениях, окруженная камнем. Хотя какая-то часть меня все еще благосклонно взирает на небо, я провела слишком много времени среди облаков и страдала из-за этого.
Мои шаги громко отдавались по камню, эхом разносясь по пустым коридорам. Даже когда я добралась до подножия лестницы, меня встретила лишь пустая, ничем не украшенная комната с коридором за ней. Но когда я шла по первому этажу, моя память расставила все по своим местам. Я бывала тут раньше, задолго до того, как Железный легион изменил меня. Мы с Джозефом исследовали этот подвал в поисках дверей, которые мне было велено никогда не открывать. Итак, я последовала за своей памятью, и она привела меня туда, где я уже была однажды. Деревянная дверь, вделанная в камень, из-под нее струился слабый желтый свет, изнутри доносились звуки, и я не могла понять, что это.
— У нас может быть только один шанс.
— Нет.
Я услышала смех Сссеракиса. Нервный смех.
