Внутри купола царит хаотичное великолепие. Город Воронцовых представляет собой цилиндр квартир, офисов, кафе и яслей, детских садов и коллоквиумов, мастерских и храмов. От нижнего уровня до центра купола – километр. Галереи, лестницы и пешеходные дорожки опутывают отвесный фасад этого города-крепости; эскалаторы и траволаторы спрятаны внутри. Тут нет ничего ровного, истинного и прямого. Семьдесят лет Святая Ольга росла как раковина: одни пристройки примыкают к другим, этажи нагромождены друг на друга, с уровнями – то же самое, целые новые районы сваливаются на голову старым, и город целиком увеличивается, как сталагмит вокруг скрытого древнего сердца, опутанный паутиной труб и несущих тросов, линий связи и канатных дорог.
Алексия понимает: здесь она как дома.
Нужно вечернее платье.
– Это официальный прием, – говорит Пав Нестер. – У нас стандарты.
Дипломатические апартаменты Алексии находятся в центре старой Святой Ольги, с видом на двор, заросший пыльными суккулентами и обвисшими папоротниками. Откуда-то снизу доносится шум текущей воды. Выйдя на балкон и взглянув вверх, мимо ярусов более высоких балконов, через сеть кабелей, она видит квадрат небесно-голубого цвета, который мерцает, становясь то серым, как экран при отсутствии сигнала, то черным, как тот же экран, испустивший дух. В Святой Ольге даже небо нуждается в ремонте. ВТО строит инфраструктуру, на которую опирается вся Луна, но поддерживать собственную столицу не может. Пав Нестер ведет ее по лестницам, грохочущим мостикам между отвесными стенами и мокрым туннелям в эти старомодные затхлые комнаты в самом сердце города. Расстояние от радиации, главная социальная градация на Луне, под куполом имеет не меньшую важность, но определяется согласно иной оси: внутрь, а не вниз, ближе к ядру, подальше от купола.
– Слишком уродливо, чересчур старомодно, я буду выглядеть на восемьдесят, споткнусь и сверну себе шею, перебор с волнами, – комментирует Алексия первые пять моделей, которые показывает ей Пав Нестер.
– С волнами?
– С оборками, – с отвращением исправляется Алексия. – И складками.
Пав Нестер передает на линзу Алексии другую модель. Белейшее, до пола, с демонстративно большими подплечниками и поясом-кушаком: скульптурное в своей элегантности. Утонченное и смертоносное – такое, чтобы плавились сердца.
– Рукава, – говорит Алексия. Пав Нестер уныло вздыхает. – А что? Там, откуда я родом, у вечерних платьев нет рукавов. На них вообще не тратят ткань.
Помощник отсылает на линзу еще одно платье.
– Это, – объявляет Алексия. – О да!
Она принимает душ, пока принтерная мастерская готовит платье. Даже вода в Святой Ольге кажется бывшей в употреблении. Совсем недавно она была мочой. Платье у дверей к моменту, когда она успевает нанести тон и макияж.
– Помогите мне с этим, – просит она нейтро.
Манинью демонстрирует вид со стороны. Одного шика хватит, чтобы убить все живое в радиусе двадцати метров. Она взбивает волосы, надувает губы, кладет руки на бедра.
«Транспорт прибыл».
Алексия издает изумленный смешок, когда открывает дверь на узкую и крутую улицу. Ее ждет паланкин, который несут два мускулистых Джо – Лунник и Лунница.
– Это что, шутка?
– В высшей степени практично, учитывая нашу географию и ваш наряд, – говорит Пав. Э протягивает Алексии забытый клатч и закрывает дверь. – Умоляю, держитесь за ручки.
Паланкин приходит в движение с рывком, от которого ее едва не бросает на пол. Алексия до белых костяшек сжимает кожаные ремни. Это похоже на езду в парке аттракционов: ее трясет, качает и опрокидывает, когда они поднимаются по вертикальным лестницам или спускаются по крутым ступеням, следуют по бесконечным пандусам, вьющимся спиралью, под сенью голографических святых и неоновых храмов, уличных ангелов и районных супергероев, пока наконец паланкин не опускают с глухим стуком перед двойными дверями, изукрашенными сложным рисунком дуг и арок. Охрана стоит в три ряда. Алексия засовывает клатч под мышку и ухитряется выйти с максимальным загадочным шиком. Манинью бросает носильщикам горсть битси. Пав уже на месте – э прибылэ другим, более тайным маршрутом. На дымчато-серых парчовых шальварах и камизе ни пятна, ни складки.
Вестибюль заполнен прибывающими и встречающими. Алексия проходит мимо них. Манинью включает карту апартаментов, но она полагается на более точные ощущения. Ей надо туда, где вечеринка громче всего. В вестибюле, прихожей, приемной все смотрят, как она ступает на шестидюймовых каблуках.
Последний раз она надевала каблуки, когда переодевалась горничной в отеле «Копа Пэлас». Туфли, юбка, блуза, сползающие колготки – все было слишком маленького размера. То, что на ней сегодня вечером, скроено точно по фигуре.
