Хотя кое-что сделать я всё-таки попытался — нас, судя по всему, подобрали, и сперва нас немного покрутило, а потом мы остались висеть на ремнях вниз головой. Это не слишком удобное положение, особенно при силе тяжести в один g, и уж совсем неподходящее, когда вам предстоит а) отстегнуть ремни, б) выбраться из углубления, подогнанного под ваш скафандр, в) достать кувалду, прикреплённую к переборке барашковой гайкой, г) разбить этой кувалдой аналогичные гайки, запирающие аварийный люк, д) пробить себе путь наружу и, наконец, е) вытянуть за собой одетого в скафандр старика.
Я не сумел выполнить даже пункт а), просто потерял сознание, повиснув головой вниз.
Хорошо хоть, что все эти экстренные меры были разработаны на самый крайний случай.
Перед нашим отлётом мы предупредили Стью Ла Жуа, и, незадолго до нашей посадки, были извещены агентства новостей. Очнувшись, я увидел склонившихся надо мной людей и тут же снова потерял сознание. Во второй раз я очнулся уже на больничной койке — лежал на спине, ощущая сильное давление на грудную клетку, тяжесть и слабость во всём теле. Я чувствовал себя не больным, а просто страшно уставшим, избитым и вялым. Ужасно хотелось есть и пить. Над моей кроватью был натянут прозрачный пластиковый полог, который имел какое-то отношение к тому, что у меня не было никаких проблем с дыханием…
Как только я открыл глаза, рядом со мной оказались два человека: с одной стороны хрупкая медсестра-индуска с огромными глазами, а с другой — Стюарт Ла Жуа.
— Привет, дружище, — улыбнулся он. — Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке. Но чёрт возьми! Ну и способ путешествовать!
— Проф говорит, что это был единственный способ. Ну и крепкий же он старик!
— Погоди-ка! Проф говорит? Проф умер.
— Ничего он не умер. Он, конечно, не в самой лучшей форме — мы поместили его на пневматическую кровать и наблюдаем за ним круглосуточно. К тому же к нему подсоединено столько проволочек от всяких приборов, что ты и представить не можешь. Но он жив, и он сможет выполнить свою работу. Он не слишком переживает по поводу этого вашего путешествия, говорит, что просто ничего не помнит. Заснул в одном госпитале, проснулся в другом. Я-то считал, что он был не прав, когда не позволил мне прислать за вами корабль, но оказалось, что он не ошибся — рекламу вы получили сногсшибательную.
— Ты говоришь, что проф не позволил тебе прислать корабль? — сказал я медленно.
— Правильнее было бы сказать, что это не позволил сделать председатель Селен. Мани, разве ты не видел депеш?
— Нет. — Было слишком поздно возмущаться, теперь уже ничего не изменишь. — В последние дни я был страшно занят.
— Вот это верно! Здесь то же самое, я уже и не помню, когда мне в последний раз удалось подремать.
— Ты говоришь как селенит.
— А я и есть селенит, Мани, ты даже не сомневайся. Но сестричка уже косо на меня смотрит.
Стью подхватил её и развернул. Я решил, что он так до конца и не стал селенитом. Но медсестра не стала возмущаться.
— Иди, поиграй где-нибудь в другом месте, милая, а я через несколько минут верну тебе твоего пациента — ещё тёпленьким.
Он закрыл за ней дверь и вернулся к моей постели.
— Адам оказался прав — этот способ путешествия не только принёс вам хорошую рекламу, но и оказался гораздо безопаснее.
— Рекламу — возможно. Но безопаснее? Давай не будем говорить об этом.
— Именно безопаснее, старик. Вас ведь не сбили. Хотя они на протяжение двух часов точно знали, где именно вы находитесь — такая большая и жирная мишень. Они никак не могли решить, что именно им делать. Они не успели выработать линию поведения. Даже не рискнули пойти на то, чтобы вы приземлились вне графика. Все выпуски новостей были забиты сообщениями о вас. У меня уже были готовы материалы в вашу поддержку, оставалось только подождать подходящего момента. Теперь они не осмелятся и пальцем вас тронуть — вы теперь популярные герои. А если бы я стал дожидаться возможности зафрахтовать корабль, чтобы доставить вас сюда… Ну, не знаю. Нам, возможно, приказали бы оставаться на парковочной орбите; а затем вас — и меня, наверное, — взяли бы под стражу. Ни один шкипер не стал бы лезть под ракетный залп, сколько бы ему ни заплатили.
Но позволь мне вкратце сообщить тебе, что тут происходит. Вы оба являетесь гражданами Народного Директората Чад — это лучшее, что мне удалось сделать, времени-то почти не было. К тому же Чад признал Луну. Мне пришлось подкупить одного премьер-министра, двух генералов, нескольких племенных вождей и министра финансов — недорого, если учесть, в какой спешке мне пришлось действовать. Мне пока не удалось добиться для вас дипломатического иммунитета, но надеюсь, что ещё сумею это сделать до того, как вы покинете больницу. Сейчас они не решаются даже арестовать вас; они никак не могут придумать, какое обвинение вам можно предъявить. Снаружи выставили охрану, но это просто так — для «обеспечения безопасности», и это даже к лучшему, иначе здесь была бы уже тьма репортёров, тычущих микрофонами вам в лицо.
