Существо, пилотирующее наш корабль — опутанное проводами и бывшее некогда человеком, — и не подумало побеспокоиться о том, чтобы вывести корабль на орбиту, а сразу же совершило манёвр захода на посадку, в связи с чем нас здорово потрясло — благо ещё, что корабль был лёгким и хорошо слушался руля. Но для предпосадочного маневрирования ему хватило отрезка длиной менее двух с половиной километров, и не прошло и девяноста секунд, как мы уже были в Джонсон-Сити. Посадку я перенёс нормально, сначала возникло ощущение ужасного давления на грудь и такое чувство, словно моё сердце сдавливается гигантом, а затем всё кончилось, и я, с трудом отдышавшись, вернулся в нормальное состояние и радовался тому, что моё тело вновь обрело свой привычный вес. Но беднягу профа всё это чуть не убило.
Майк позднее сказал мне, что наш пилот отказался выполнять распоряжения службы наземного контроля.
Если бы посадка контролировалась Майком, то он, зная, что на борту находится проф, опустил бы этот корабль практически без перегрузок, как корзинку, полную яиц. Но возможно, пилот-киборг знал, что делает — во время посадки с низкими перегрузками расходуется масса топлива, а наш «Жаворонок-Лотос» приземлялся с почти «пустыми баками».
Так это или не так, сказать не могу, но столь жёсткая посадка полностью истощила силы профа. Стью заметил это, пока я всё ещё жадно хватал ртом воздух, и мы оба тут же оказались возле него — сердечные стимуляторы, искусственное дыхание, массаж. Наконец его веки дрогнули, он взглянул на нас и улыбнулся.
—
Прежде чем позволить ему надеть скафандр и выйти из корабля, мы заставили его отдохнуть в течение двадцати минут. Он был близок к тому, чтобы отдать Богу душу, но на этот раз ему не довелось услышать пение ангелов. Шкипер занимался заливкой горючего в танки и просто жаждал поскорее отделаться от нас и взять на борт пассажиров на Терру — за всю дорогу этот голландец не сказал нам ни одного слова; думаю, он сильно сожалел о том, что ради денег позволил уговорить себя выполнить этот рейс, который мог обернуться для него разорением, а то и гибелью.
Но в это время внутри корабля появилась одетая в скафандр Вайо — она явилась встречать нас. Не думаю, что Стью когда-нибудь раньше видел её в скафандре, и уж конечно, он не видел её блондинкой, поэтому он её не узнал. Я обнял её, не обращая внимания на скафандр, а он стоял рядом и ждал, чтобы его представили. Затем незнакомый человек в скафандре принялся обнимать и его — вот он удивился!
— О силы небесные! Мани, мой шлем! — услышал я её голос, который прозвучал глухо из-за того, что она была в скафандре.
Я отстегнул шлем и откинул его назад. Она встряхнула своими кудрями и усмехнулась:
— Стью, ты что, не рад меня видеть? Или ты меня не узнаёшь?
По его лицу медленно, как заря в небе над лунным морем, расплылась улыбка:
— Здравствуйте, госпожа, я очень рад вас видеть.
— Госпожа — тоже мне придумал! Я для тебя, милый мой, просто Вайо — и всегда буду Вайо. Мани не сказал тебе, что я снова стала блондинкой?
— Сказал. Но между тем, чтобы знать о чём-нибудь, и увидеть это своими глазами — большая разница.
— Ты привыкнешь. — Она остановилась около профа, наклонилась к нему и поцеловала, затем хихикнула, выпрямилась и одарила меня столь горячим приветствием по случаю моего возвращения домой, что у нас с ней из глаз потекли слёзы, — и это, несмотря на то что на ней был громоздкий скафандр, хотя и с отстёгнутым шлемом. Затем она снова повернулась к Стью и принялась целовать его.
Он немного отстранился. Вайо прекратила поцелуи.
— Стью, мне что, нужно опять перекраситься в коричневый цвет для того, чтобы ты был рад меня видеть?
Стью взглянул на меня и поцеловал её. Вайо постаралась затянуть этот поцелуй насколько возможно, — так же, как она сделала, приветствуя меня.
Только позже я понял, почему он так странно себя вёл. Стью, что бы он там ни пытался утверждать, всё ещё не был селенитом, а за то время, что они не виделись, Вайо вышла замуж. Вы можете спросить: а при чём здесь это? Но на Терре это меняет всё дело, а Стью всё ещё не сумел до конца осознать, что на Луне леди — сама себе хозяйка. Бедняга думал, что я могу обидеться!
Мы впихнули профа в скафандр, затем сами надели скафандры и покинули корабль. Под мышкой я нёс пушку. Как только спустились вниз и миновали шлюз, мы стащили с себя скафандры, — и мне было лестно увидеть, что на Вайо было измявшееся под скафандром красное платье, то самое, которое я купил ей целую эпоху назад. Она разгладила его, и юбка вспыхнула как пламя.
