– До темноты время есть, можем еще покопаться.
– Нет, я больше не могу.
– Да, давайте домой, – поддержал его Руслан. – Будет желание, потом придем.
Вечером, когда стемнело, после второй порции сытной похлебки Дениса потянуло на разговоры. Он подсел поближе к Андреичу, следившему у очага за обжигом горшка, и спросил:
– Андреич, а гейдель-бергский человек мог разговаривать?
– Наверно нет.
– А научить его можно было?
– Ну если обезьян учили, то и его научили бы. Языку жестов. Ну может еще мычал бы немного.
– А читать их можно было бы научить?
– Думаю, да.
– Тогда и писать?
– Почему нет? – Андреич чуть отодвинулся от очага, в котором от новой порции дров усилился жар.
– Если они научатся читать и писать, то смогут легко передавать знания следующим поколениям, и в итоге станут умными, как мы.
– Мы еще никого не нашли, а ты их уже учить собираешься. Может тут вообще никого нет, может их как-то заносит сюда, и они быстро вымирают. И даже если эти люди существуют, мы не знаем, действительно ли они аналоги гейдельбергских людей из нашего прошлого или что-то особое. До хомо сапиенс было столько разных видов, что диву даешься. Вот что еще: прежде чем их чему-то учить, надо сто раз подумать. Не из-за того, что они сильно поумнеют и станут опасными для нас, а потому что те из них, кто научится каким-то радикально новым технологиям, смогут просто-напросто массово истребить своих менее удачливых сородичей.
– Как истребить? Зачем?
– А зачем мы истребляли себе подобных? Ради ресурсов, ради понтов и даже ненамеренно – разными эпидемиями.
– Я тоже никогда не понимал, зачем был весь этот ужас.
– Не ты один. Чем дольше здесь живу, тем больше склоняюсь к мысли, что нас как будто нарочно отселили из основного человеческого зверинца и дали возможность создать более гуманную, разумную, и уж точно менее жестокую цивилизацию.
– Ага, с Радомиром во главе, – не удержался от ехидного замечания Руслан.
– Парень, да Радомир по сравнению с вождями старого мира – ангел во плоти, пай-мальчик! Бегает за вами и грозится отправить на угольную шахту. Смех!
– А что он еще может? – недоуменно спросил Руслан.
– Ты хотел спросить, что на его месте могли бы сделать другие? Я бы рассказал тебе, но, боюсь за твое психическое состояние. Тебе сегодня от слов про пойманного зверем ребенка поплохело, а мои рассказы будут гораздо страшнее.
– Ой, опять твои фантазии. Не бойся, выслушаю спокойно.
– Ты когда-нибудь ружье видел? А пушку? А гранату? Нет? Так вот, эти штуки можно сделать и с нашими технологиями. Их не производят, потому что основное назначение таких предметов – уничтожать людей, много людей. Мне не сложно представить, как кто-то другой на месте Радомира вошел бы с вооруженным отрядом в Калитву, сжег бы весь поселок, половину женщин и детей увел бы к себе, часть мужиков
поубивал бы, а остальным приказал найти вас под страхом мучительной казни заложников. И каждый день, пока вас ищут, убивал бы по одному заложнику. Думаю, вас мигом нашли бы.
– Ну даже если так, как они нас нашли бы вот здесь?
– В самом начале, зная о вероятности такого сценария, Борис не стал бы играть в свои нынешние игры, а сразу отвез бы беглецов в Северск.
– Это невозможно, – присоединился к разговору Глеб. – Нас здесь слишком мало. Массовое уничтожение людей приведет к обеднению генофонда. Наши потомки вымрут от кровосмешения.
– Да когда наших правителей интересовали потомки, наивный ты человек! Они готовы были пойти на полное уничтожение человечества в ядерной войне – всех людей, и своих, и чужих. Не то что каких-то там призрачных потомков. Потомкам мы оставили возможность медленно вариться в котле глобального потепления.
– Глобальное потепление – выдумки! – не отступал Глеб.
– Ты-то откуда знаешь? Я сомневаюсь, что среди трехсот шестидесяти человек, попавших в этот мир, был хоть один специалист-климатолог. А болтунов и балбесов – сколько угодно.
В мерцающей от всполохов пламени полутьме повисла не совсем комфортная тишина.
– Я вовсе не обеляю Радомира. Я хочу сказать, что в этом мире уже первое поколение оказалось в среднем гораздо менее жестоким, чем наши ровесники в там. Ну а вы, второе поколение, еще гуманнее нас. Руслан, когда сегодня я сказал, что ты впечатлительный – это был скорее комплимент. Я любуюсь вами, я рад, что вы такие. Я с оптимизмом смотрю в будущее этого мира. Вашего мира. Пропорция негодяев и хороших людей всегда и везде примерно одинакова, но не всегда хорошие люди могут совместно противостоять плохим. Я верю, что вы, новое поколение, сможете.
– Вы тоже успешно противостоите… Раз в нашем мире нет таких ужасов, – произнес Руслан.
Андреич печально улыбнулся.
Особо долгих обсуждений, в каком направлении идти, не было. Явным образом вырисовывался один вариант – по вымоине. На стоянке у озера не только отдохнули, но и привели в порядок обувь, одежду и снаряжение. Руслан поменял древко у копья, Денису сделали более удобную понягу, чтобы не уставала спина, Маша починила протертые в некоторых местах мокасины.
