Утром, перед отплытием в дальнейший путь, Руслан громко свистнул, взбудоражив все поселение. Адам с Евой выбежали из своего шалаша и смотрели на отчаливающие плоты, с которых им махали все члены команды. Глядя на сдержанную реакцию гельдов, Маша выдала:
— И эмоционально мы тоже сильно различаемся.
Через десять минут после очередного поворота реки поселение исчезло из виду.
На следующий день, после слияния с водами крупного притока, река заметно раздалась вширь.
— Так, коллеги, давайте-ка свяжем плоты, — предложил Андреич.
Возражений не было. Громоздкий плот неспешно двигался вдоль покрытого высокой травой берега по уже приличных размеров равнинной реке.
— Андреич! Кто это? — закричал Денис.
Все как по команде повернулись в ту сторону, куда смотрел кричавший.
Андреич вылез из палатки и сонным взглядом уставился на невиданное создание:
— Да, это он, как я и думал.
— Кто он?
— Носорог. Такой же к нам в лагерь ночью приходил.
Необычное животное стояло у кромки воды и немигающим взглядом рассматривало остановившийся поблизости плот.
— Вот это рожище! — восторгался Денис.
— С таким в открытом поле повстречаться, сразу хана, — Руслану в голову приходили более практичные мысли. — Затопчет, никакие копья не помогут.
— Интересно, он быстро бегает? — Вовка, по привычке схватив копье, так и стоял с ним.
— Как паровоз, — ответил Андреич. — То есть быстро. Не убежишь.
Обоюдное поедание глазами продолжалось еще какое-то время. Затем массивному животному надоело рассматривать странников, оно развернулось и семенящей походкой исчезло за зарослями тростника.
На следующий день взорам путешественников открылась гладь большой реки, в которую впадала их река.
— Похоже, это и есть река Тигр, — Андреич, как и все, смотрел на ее воды с некоторой тревогой.
Плот причалил к илистому берегу, и Руслан с Вовкой отправились к высокому дереву, чтобы получше рассмотреть местность.
— Ничего интересного и никого, — кратко доложил Руслан результаты осмотра.
— А на той стороне? — уточнила Маша.
— Пусто. Только стада каких-то рогатых животных.
— Ну и хорошо, — подвел итог Андреич. — Встанем вон там, на полуострове. Нам нужно время, чтобы хорошенько обмозговать наши дальнейшие действия.
Обсуждение того, что делать дальше, шло все время, пока строили хижину и возводили защитные сооружения. К концу второго дня вырисовывалось три варианта. Андреич предлагал зимовать здесь, а весной возвращаться к Каспию. Руслан был за то, чтобы плыть до Евфрата, по нему двинуть на север к турецким горам, пересечь их пешком и вдоль черноморского побережья Кавказа плыть к Дону. Самый экзотичный вариант родился у Дениса: плыть вперед дальше по реке и Персидскому заливу, обогнуть Аравию, высадиться в Африке, найти и набрать кофе, и уже с ним возвращаться по Красному, Средиземному и Черному морям на Дон.
— Парень, твой план амбициозен и безрассуден. И этим он мне нравится. Но мои внутренние тормоза говорят, что нет, не в этот раз, — с уставшей улыбкой прокомментировал Андреич.
Глебу и Вовке было все равно. А Маша в итоге склонилась к варианту Руслана. На нем и сошлись.
— Чертов тростник! — Маша приложила палец, порезанный острым листом растения, к губам.
— Я ж говорил, обмотай ладони, — Руслан продолжал методично рубить с помощью мачете кажущиеся такими хрупкими стволики растений.
— Жарко рукам. Здесь не начало зимы, а все еще лето.
— Ну тебе выбирать.
Маша с обреченным видом напялила кожаные рукавицы:
— Уже неделю долбим эти заросли. Сколько еще?
— Уже больше половины готово.
Девушка замолчала, отгоняя какое-то крутящееся перед лицом крылатое насекомое.
— Хоть бы от этого толк был, — летучий раздражитель улетел, позволив девушке ворчать дальше. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы лодки делали из камыша?
— Это не камыш, а тростник.
— Да какая разница?!
— Андреич говорит, что есть разница. Ты же видела, как его связка плавает?
— День-другой поплавает, а потом утонет.
— Ничего страшного, — Руслан улыбнулся незаметно для Маши. — До берега недалеко, вплавь доберемся.
— Сострил, да?
— Попытался.
— Юморист, блин.
— Что?
— Ты что, по-русски не понимаешь? Ю-мо-рист. Шутник такой.
— А, слышал.
— Да откуда ты в своем Кумшаке мог такое слышать?
— Слушай, ты запарила. Иди отдыхай. Я сам все доделаю.
— Не командуй.
— О, боже!
Темнело непривычно рано, но работу продолжали и в темноте, при свете небольшого костра: сдирали остатки листьев, вязали длинные снопы, основательно стягивая их грубыми веревками из пальмовых волокон. Эти новые, необычные деревья — пальмы — со свисающими длинными ошметками коры, удобными для изготовления веревок, и стали основной причиной выбора будущего плавсредства. Через три недели утомительного, монотонного труда его результаты стали приобретать обещанную форму.
— Ну что, Маша, как тебе наш ковчег? — Андреич любовался получившейся большой лодкой сам и ждал поддержки от других.
Дело было в конце тяжелого рабочего дня, и Маша ответила в соответствии со своим настроением:
— Каракатица какая-то.
— Ну что ты такое говоришь? Какая каракатица?! Ласточка!
