Второе лето Иванко правил на отвоеванных у ромеев землях. В полумирной жизни были свои сложности и особенности. Парики должны были платить высокие налоги, чтобы поддерживать войско, а кроме того, бесплатно работать на укреплении крепостей. Когда шли активные боевые действия, крестьян это будто бы не тяготило, но сейчас они зароптали, многие начали срываться с мест, бесследно исчезать в каменных дебрях и ущельях. Иванко вовремя почувствовал опасность и разослал во все края гонцов с вестью о новом походе на земли ромеев. Иванко призывал каждого мужчину принять участие в этом походе, обещал богатую добычу. И на его призыв откликнулись все горы. Вскоре с каменных круч устремилась вниз, к морю, лавина хищных, остервенелых, голодных людей, сметающая все на своем пути. Поселения ромеев превращались в груды пепла, имущество их исчезало в бездонных корзинах, перекинутых через спины мулов. Время было выбрано удачно, император только что вернулся в Константинополь после безуспешного похода на Добромира Хриза.
Возвращение в горы было шумным и веселым. Перегруженные мулы едва тащились, медные колокольчики, привязанные к шеям животных, оглашали торжественным звоном горные долины.
Иванко глядел на эту усталую, сытую, опьяненную кровью и богатой добычей толпу и не знал, плакать ему или смеяться. Хорошо, что ромеи были далеко, напуганные и не готовые противостоять этой его орде.
Тонкое, прозрачное кружево паутины летало в воздухе. Беспощадный августовский зной иссушил море и землю, казалось, выжал из нее всю влагу. Дрожавшее марево застилало горизонт, в его текучих струях колыхались искривленные деревья и предметы, на которые падал взгляд. Алексей Ангел, не думая о благоприличии, сбросил с себя почти все одежды, беспрерывно отирал лицо и шею пестрым платком. Его расписную коляску подбрасывало на ухабах, белый навес над нею сползал на сторону, и слуги то и дело поправляли его, но раскаленные солнечные стрелы все равно досаждали императору. Он отупел от нестерпимого зноя, тяжко, с хрипом дышал. До Кипселлы было уже недалеко, и василевс надеялся задержаться там подольше, отдохнуть и восстановить свои силы. Вот уже вдали, словно призрак, показались крепостные стены, за ними маячили темные деревья, обещая прохладу. Возницы принялись ретиво нахлестывать лошадей, но усталые животные едва тащились; за повозками вздымались облака белой едкой пыли, она оседала на лицах воинов, забивала глаза, ноздри, глотки. Войско императора походило на огромную, беспорядочную толпу собранных со всего света нищих.
Стражники императора первыми доскакали до крепости, заскрипело кованое железо. Сводчатая арка крепостных ворот Кипселлы была для василевса самым желанным венцом. Он застегнул одежды, привстал в коляске, ожидая пышной встречи. Но тут же помрачнел — его встречал какой-то сброд, людей знатных и состоятельных в толпе почти не было.
— Езжай! Быстрее! — крикнул он вознице.
Тот хлестнул кнутом, и лошади, предвкушая прохладу каменных конюшен, помчались. Коляска прогромыхала по главной улице, свернула во двор цитадели. Здесь василевса ждала прислуга, управляющие домами, священники из соседних монастырей. Поднесли лохань с благоухающей водой. Император ополоснул лицо, почувствовал себя лучше. Черные рабы подали парчовые носилки. Алексей Ангел устроился в них. Его понесли. И лишь властитель скрылся в каменной утробе палат, прислужников словно ветром сдуло — все кинулись искать своих знакомых из императорской свиты, чтобы разузнать о результатах похода на Добромира Хриза…
Василевс возвращался как победитель, ему воздавали хвалу, но никакой победы не было, и никто в нее не верил. Втихомолку все проклинали безбородых императорских евнухов-постельничих.
Военачальники предлагали сначала разгромить отряды Добромира Хриза, охраняющие его мелкие крепости, лишь потом ударить по Просеку, где укрылся сам бунтарь. Постельничие убедили василевса поступить наоборот. Зачем тратить время на мелкие крепости?! Если они возьмут приступом главное горное гнездо и схватят или уничтожат Добромира, то мелкие воеводы сами сдадутся. Лучше сразу, мол, покончить с бунтовщиком и вернуться в Константинополь, к прохладе его садов, к удобствам и изобилию, чем голодать месяцами в этой каменной дикой стране.
