В зале снова установилась напряженная тишина. Во второй раз сегодня все взгляды были устремлены на деспота. И Слав, нахмурив брови, произнес:
— Я готов к такому разговору. Но если мы сели за стол веселиться с желанным гостем, давайте забудем на время, что он прибыл к нам по важному делу…
Ответ деспота понравился всем, чаши были с облегчением осушены. Слуги не успевали подавать новые яства. Вино развязало языки. С Ивана Звездицы слетела, как старая штукатурка, напускная важность, и он не сводил глаз с Александра. Перед ним сидел брат тырновского царя, и Звездица не мог простить себе прежней холодности к гостю. Уж если приехал севастократор Александр, значит, предстоит решать судьбу Крестогорья. В этом Звездица не сомневался. И нахмуренные брови деспота, и его уклончивые ответы, и подобострастное отношение к архимандриту красноречивее слов говорили, что в дверь Крестогорья стучатся. Иван Звездица всегда шел вместе с деспотом, всегда был верен ему, хотя болезненно переживал, когда они воевали со своими или бились во времена союза с Генрихом за чужие интересы. И еще кое-что заметил первый советник. Брат царя в церкви так засмотрелся на его дочь, что напрочь забыл о своем сане посла. Он не знал, женат ли Александр, но если так засматривается… А вдруг бог поможет породниться с царской фамилией! Недана хороша собой, ничего не скажешь. Почему бы ей не украсить и царский двор? А здесь того и гляди зазря и быстро увянет. Правда, в женихах недостатка не было, но достойного Звездица пока что не присмотрел. Последнее время и сам деспот стал на нее заглядываться. Попросил вот Недану присматривать за Алексой. И если захочет ее — попробуй откажи. А Звездице не хотелось бы отдавать за него дочь. Слав вдовец и старше ее втрое.
Иван Звездица встретился глазами с Александром и, подняв кубок, предложил выпить за родную болгарскую кровь. «Уже началось! — мелькнуло в замутившемся сознании деспота. И тяжелый взгляд его из-под бровей полоснул Звездицу. — Этот предаст меня первым?»
Деспот вдруг вспомнил первое лето в Крестогорье, полное тревог и надежд. Много воды утекло с тех пор, но Слав не забыл то время. Весна умерла у него на глазах, а лето так и не пришло. Вернее, оно пришло, но плодов не было. Страшная засуха обрушилась на землю, засохли верхушки деревьев, земля потрескалась, и небезопасно было всадникам ездить по ней. Ноги коней, попадая в трещины, ломались, как сучки. Его людей спасали от божьей немилости горы. Они хранили влагу и прохладу, и потому Слав не слишком беспокоился о войске. Страшили его слухи, достигавшие Крестогорья. Монахи-странники сообщали, что Борил грозится напасть на Слава. Богомольцы, приходившие со стороны моря, рассказывали о божьем знамении неверным — о неисчислимых тучах саранчи, летящих к горам. Быстроногие гонцы и лазутчики доносили, что с севера движется какое-то большое войско. Очевидно, это и был Борил.
Саранча подлетела к горам и, должно быть, гонимая ветром, неожиданно прошла стороной. Отступили и войска Борила, напугавшись гор. Борил, видимо, рассудил: войти в эти горы можно, но выйти назад живым — вряд ли. Слав сел на коня, хотел объехать южные склоны, осмотреть тамошние крепости. Когда он поднялся на последний холм и глянул вниз — не поверил своим глазам: вся равнина перед ним была серой, словно засыпанной пеплом. Еще недавно поросшая густой зеленью, она простиралась теперь голая: ни единой травинки на земле, ни единого листочка на ветках кустарников. Все сожрала саранча. Такую страшную божью кару Слав видел впервые. Он снял шлем и трижды перекрестился: страшная напасть миновала его горы. Вечером он вернулся в Мельник и не успел еще заснуть, как гонец, влетевший во двор крепости, принес весть: войско Борила направилось на север. Судя по всему, он пошел в Загорье. Никто не знал о его дальнейших намерениях.
В то время в крепости Цепина, кроме полусотни меченосцев да такого же количества арбалетчиков и пращников во главе с первым советником Иваном Звездицей, никаких других войск не было. Но и этих воинов было достаточно для обороны неприступной каменной цитадели. Пока Слав отсутствовал, его первый советник принял послов императора латинян, который предлагал ему союз в борьбе против Борила. По словам Звездицы, послы спешили и потому не дождались возвращения деспота. Их удовлетворило заверение Звездицы, что новый властитель Родоп не желает войны с императором Царьграда.
Слав не знал, что сулит ему эта договоренность с послами константинопольского императора. Если Борил разгромит крестоносцев, остатки их разбитых войск могут попросить у него убежища. Тогда Борил рассвирепеет и нападет на него. Но если победят латиняне, достаточно ли будет высказанных Звездицей заверений в добрососедстве в мире? Не потребуют ли они от Слава полного подчинения?
Вскоре стало известно, что Борил разгромил армию латинян под Боруем[166].