На острую нехватку живой силы, испытываемую Красной Армией в первые шесть месяцев войны, особенно в действующих фронтах, указывало и следующее явление. Летом 1941 года, а также в начале 1942 года ГКО начал отдавать распоряжения о призыве того, что в конечном итоге стало сотнями тысяч людей из «осужденного последнего резерва империи» — то есть тех 2 миллионов мужчин и женщин, которые находились в советских исправительно-трудовых лагерях за различные политические и уголовные преступления{500}. Большинство этих заключенных составляли
Не считая множества заключенных, погибших в лагерях, в 1941 году в Красную Армию было мобилизовано порядка 420 000 этих заключенных, а в 1942 году — и того больше. Кроме того, в 1941 году и в начале 1942 года ГКО и Президиум Верховного Совета СССР специальными постановлениями освободили еще более 157 000 «политических» заключенных[203] и отправили их в Красную Армию. По самым недавним оценкам, прежде чем закончилась война было «освобождено» и в конечном итоге служило в Красной Армии 975 000 таких заключенных[204],{502} Однако остается неизвестным, сколько из этих заключенных вернулось после войны в лагеря ГУЛАГа.
Первое зафиксированное крупномасштабное боевое применение этих заключенных в Красной Армии состоялось в конце лета 1941 года, когда «Полярная» стрелковая дивизия, которая «была в целом укомплектована из заключенных, включая командный состав», помогала оборонять Мурманск на Крайнем Севере.[205] Эти военнослужащие «носили вместо шпал и ромбов цифровые обозначения Воркутинских лагерей» и «даже сейчас они остаются безымянными{503}».
Хотя первоначальным мотивом Сталина, побудившим его использовать этих заключенных в качестве солдат Красной Армии, или правильней сказать — в качестве пушечного мяса, было желание заменить те 2,8 миллиона солдат, которых Красная Армия потеряла за первые шесть месяцев войны, но после победы под Москвой он нуждался в них для пополнения поредевших рядов Красной Армии, чтобы та могла вести и развивать наступательные действия. Поэтому 11 апреля 1942 года ГКО приказал НКВД «призвать в армию 500 000 человек, годных к строевой службе, из трудпоселенцев»[206], а 26 июля приказал призвать еще 500 000 человек из той же категории заключенных{504}.
Первоначально ГКО собирался снять с учета «трудовой ссылки» мобилизованных в армию спецпереселенцев и членов их семей лишь после того, как они прослужат в армии полный год. Однако 22 октября 1942 года НКВД для повышения их боевого духа приказал
Поскольку ГКО не предвидел введения этой программы повышения боевого духа «бывших кулаков», снятие с учета членов семей спецпереселенцев, послуживших в Красной Армии, шло очень медленно. В результате к 10 декабря 1942 года только 47 116 спецпереселенцев было «вычеркнуто из списков» в связи со службой в Красной Армии (в том числе 17 775 призывников и 29 341 членов семей), а в 1943 году из этих списков исключили еще 102 250 призывников и членов их семей.[207] Тем не менее в результате мобилизации в армию и исключения из списков число спецпереселенцев, по-прежнему пребывающих в лагерях и трудящихся на различных объектах, упало с 911 716 на 1 января 1942 года до 69 687* на 1 января 1944 года{506}.
Формирование войск Красной Армии в Сибирском военном округе служит весьма показательным индикатором масштаба и воздействия этой программы призыва на военную службу заключенных. Например, в июле 1942 года НКО Сибирская коммунистическая партия[208] и Сибирский военный округ общими усилиями сформировали 6-й добровольческий стрелковый корпус, который получил название «Сталинского». 8 июля Новосибирский областной комитет ВКП(б) и Сибирский военный округ начали формировать новый стрелковый корпус, в качестве ядра которого служила 1-я Сибирская добровольческая стрелковая дивизия, которую НКО позже перенумеровал в 150-ю стрелковую дивизию.
