После того, как командующий 28-й армией генерал Качалов 16 июля пал смертью храбрых, ведя свою армию в контрнаступление к югу от Смоленска, мстительный Сталин издал свой печально известный приказ № 270, который провозглашал: «Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам{574}». Положение на других фронтах мало чем отличалось. Например, 29 июля командир 6-го стрелкового корпуса генерал-майор И. И. Алексеев, разнося свои войска за отсутствие дисциплины перед лицом вражеских атак, объявлял: «Довести до сведения всего личного состава, что никто не имеет права ни на шаг отходить с занимаемых позиций без приказа свыше{575}». А всего за несколько недель до этого, 3 июля, Управление политической пропаганды Юго-Западного фронта пожаловалось начальнику Главного управления политической пропаганды Красной Армии, армейскому комиссару 1-го ранга Льву Мехлису, на повышенное число дезертиров в стрелковом корпусе Алексеева, утверждая, что
«В период с 29 июня по 1 июля 1941 г. Третий отдел [ОО] Юго-Западного фронта арестовал 697 дезертиров из 6-го стрелкового корпуса, в том числе 6 из числа начсостава. Во время многих военных действий мы арестовали целых 5000 дезертиров из 6-го стрелкового корпуса{576}».
Чуть позже Сталин и Жуков высказали свое отношение к проблеме в телефонном разговоре 4 сентября во время тяжелых боев вокруг Смоленска:
«СТАЛИН: А прославленная 211-я дивизия долго будет спать?
ЖУКОВ: Слушаю. Организую седьмого. 211-я сейчас формируется, будет готова не раньше 10-го. Я ее подтяну в качестве резерва, спать ей не дам. Прошу Вас разрешить немедленно арестовать и судить всех паникеров, о которых докладывал. Все.
СТАЛИН: Седьмого будет лучше, чем восьмого. Мы приветствуем и разрешаем судить их по всей строгости. Все. До свидания.
ЖУКОВ: Будьте здоровы{577}».
В постановлении ГКО от 16 июля Сталин четко и ясно изложил, каких стандартов должны, на его взгляд, придерживаться солдаты и офицеры. Хотя он и провозглашал, что «части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя Советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей», далее в постановлении утверждалось, что «отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником». И потому, объявлял Сталин, «воздавая честь и славу отважным бойцам и командирам, Государственный Комитет Обороны считает вместе с тем необходимым, чтобы были приняты строжайшие меры против трусов, паникеров, дезертиров… если мы хотим сохранить незапятнанным великое звание воина Красной Армии».
