После того, как Западный фронт маршала Тимошенко потерял 16 июля Смоленск и приличное число своих попавших в окружение войск, Сталин от лица ГКО обвинил его и подчиненных ему командиров в «эвакуационных настроениях» проявившихся в слишком легкой сдаче города. Объявляя действия таких командиров «преступлением, граничащим с прямой изменой Родине», Сталин требовал от них «пресечь железной рукой такие настроения, порочащие знамя Красной Армии» и «Смоленск ни в коем случае не сдавать врагу{571}». Один российский историк недавно подтвердил наличие такой проблемы:
«В действительности после того, как танковые группы противника прорвали нашу оборону, некоторые командиры потеряли голову и не знали, что делать. Оказавшись в этом положении, они либо покидали свои позиции без приказа, либо уходили на восток, пытаясь скрыться в лесах. Донесения НКВД и ГКО указывают, что с начала военных действий до 20 июля особые отделы НКВД во фронтах и армиях остановили 103 867 солдат, которые отбились от своих частей и беспорядочно брели по дорогам. Большинство из них задерживали, а потом использовали для формирования новых военных частей и отправляли в этих частях обратно на фронт{572}».
А Рокоссовский, Ярцевская группа которого предотвратила развал Западного фронта во время Смоленского сражения и помогла бессчетному числу солдат спастись из Смоленского окружения, позднее описывал общее падение дисциплины:
«К великому прискорбию, о чем я не имею права умалчивать, встречалось немало фактов проявления военнослужащими трусости, паникерства, дезертирства и членовредительства с целью уклониться от боя.
Вначале появились так называемые „леворучники“, простреливавшие себе ладонь левой руки или отстреливавшие на ней палец, несколько пальцев. Когда на это обратили внимание, то стали появляться „праворучники“, проделывавшие то же самое, но уже с правой рукой.
Случалось членовредительство по сговору: двое взаимно простреливали друг другу руки.
Вскоре вышел закон, предусматривавший применение высшей меры (расстрел) за дезертирство, уклонение от боя, „самострел“ и неподчинение начальнику в боевой обстановке. Интересы Родины были превыше всего, и во имя их требовалось применение самых суровых мер, а всякое послабление шкурникам становилось не только излишним, но и вредным[236]»{573}.
