— Сейчас мы выйдем, и ты отберешь людей, которые пойдут со мной. Мы тут же отправимся, а ты на всякий случай примешь меры, чтобы никто не мог незаметно подобраться к лагерю. И сегодня же вечером собери крестьян и объяви о дальнейших планах. А то они всю ночь просидят без сна, опасаясь, что вы не выдержите и помчитесь за нами вдогонку, а их бросите здесь одних.
Трубач грустно улыбнулся, потом вдруг, стиснув Ива за плечи, страстно произнес:
— Приведи их живыми, слышишь! — и, махнув рукой, повернулся и вышел из пещеры.
К вечеру третьего дня после выхода из лагеря отряд Ива, состоящий из десятка охотников и двух десятков крестьян, вышел к опушке леса в двух милях севернее Тремироя.
Ив все так же медленно убрал голову за угол и облегченно привалился к стене. Он не ошибся. Простенький датчик обнаружитель облучения, который он привесил к своему левому уху, тоненько пискнул еще до того, как он смог заглянуть за угол. Дом, за которым они прятались, находился слишком далеко от забора дома шерифа, и потому вряд ли за ним было установлено постоянное наблюдение, однако полностью оставить его без присмотра было бы непростительной глупостью. А барона никак нельзя было назвать глупцом. Или, по крайней мере, не всегда. К тому же он быстро учился.
Как Ив и предполагал, барон не полез в чащу, как в прошлый раз, а постарался сделать из Тремироя образцовую ловушку. Так что выполнить задуманное было нелегким делом. Ив уже четыре ночи подряд проникал в Тремирой, разрабатывая и уточняя план налета, а сегодня привел с собой еще пять человек. Все крайние дома Тремироя оказались набиты мулинерами, на случай ночного боя предусмотрительно снабженными белыми головными повязками. Кроме того, на двух самых высоких точках деревни — церковной колокольне и пожарной вышке — были установлены станковые лучеметы. А это означало, что здесь находятся еще и инопланетники из личной сотни барона. Поскольку кроме них у барона вряд ли имелись люди, умеющие управляться с таким оружием.
Да и вообще барон не решился бы привезти сюда столь мощное вооружение без соответствующей охраны. Ибо нетрудно было предположить, что, попади лучемет в руки Ива, он уж как-нибудь сумеет с ним справиться. Что до мулинеров, то они не смогли бы, наверное, уберечь и собственные портянки. Возможно, были приготовлены и еще какие-то сюрпризы на случай тревоги. Однако уже вчера вечером Иву стало ясно, что даже если он потратит на подготовку еще две недели, то и в этом случае вряд ли сможет обнаружить их все. Ко всему прочему, возможность того, что обнаружат их самих, с каждым днем возрастала в геометрической прогрессии. Так что на первый взгляд могло показаться, что напасть на дом шерифа и отбить пленников совершенно невозможно. Так бы оно и было, если б не одно слабое место в планах и расчетах барона. Они предусматривали примитивное ночное лобовое нападение, а вот днем…
Ив кивнул стоящим рядом охотникам, и все пятеро так же медленно и осторожно по очереди высунули головы и на протяжении нескольких минут внимательно рассматривали дом шерифа. Когда последний убрал голову за угол и утер выступивший пот, Ив подождал пару минут, давая ему отдышаться, потом тронул его за плечо и подал знак остальным. Пора было возвращаться.
Через час шестерка непрошеных гостей Тремироя, пятеро из которых привыкли бесшумно подкрадываться к зверю, а шестой не раз проделывал подобное и с людьми, благополучно достигла лесной опушки. На сегодняшнюю ночь дел в Тремирое у них больше не было, чего совсем нельзя было сказать о наступавшем дне.
В это воскресенье, так же как и неделю назад, в тремиройской церкви не звонили к заутрене. Однако к назначенному сроку народ, как обычно, забил церковь до отказа. Отец Ионофан вышел из дарохранилища, прошел небольшим коридорчиком, раздраженно взглянул на двух дюжих парней, стоящих у подножия лестницы на колокольню, и, неодобрительно ворча, направился к царским вратам. «Черт бы побрал этого барона и его прихвостней, да простит меня Господь за такие слова».
Окидывая взглядом паству, священник заметил среди прихожан несколько незнакомых пар. В этом не было ничего из ряда вон выходящего, хотя он на миг удивился, как это находятся люди, рискующие путешествовать в столь смутное время. Достав из-под рясы портативный комп, на котором он набросал наметки к проповеди, отец Ионофан положил его на пюпитр, величественно вскинул редкую бороденку и набрал в грудь побольше воздуху.
Речь святого отца текла плавно и легко, хотя, надо признаться, в середине проповеди его на несколько мгновений отвлек какой-то шум, который послышался вроде бы со стороны лестницы на колокольню. К тому же, когда отец Ионофан поднял глаза от компа, ему показалось, что пришлых пар стало поменьше. Однако и это не смогло сбить его с мысли. Да, у него промелькнуло в голове кое-какое соображение насчет истинной причины, почему странные пары оказались на его проповеди, но даже если б он и оказался прав, то отнюдь не собирался ничего предпринимать в связи с этим. Как говорится, на все воля Божья и… дай им Бог удачи.
