— Вы братья Лосятники?
— А тебе какое дело?
— Трубач передает вам привет.
За стеной некоторое время стояла тишина, а потом тот же голос спросил:
— И как у него охота?
Ив не стал отвечать на дурацкий вопрос, а тихо скомандовал:
— Отойдите от стены.
— К чему это? — раздался голос помоложе и позадиристей первого, но Ив не стал отвечать, а с легким шелестом вытянул шпагу и, отступив на шаг назад, изготовился.
Сердце бешено колотилось в груди, и это ясно показывало, что он пока еще не вернул себе даже среднюю боевую форму. Однако на сетования времени не оставалось. Ив приподнял шпагу и легким движением руки рубанул поперек стены. Доски, перерубленные посредине, с негромким треском просели. Ив чуть развернул клинок и несколькими ударами перерубил доски футах в двух от прежнего разреза, сделав широкий проход. Вырубленные половинки на миг словно застыли на месте, потом с шумом посыпались вниз. Ив шагнул в проем.
Братья Лосятники были связаны на совесть. Барон, как видно, сделал надлежащие выводы из побега Ива, и на этот раз оба его пленника были буквально обмотаны прочной синтетической веревкой. Ив усмехнулся и двумя легкими кистевыми движениями клинка разрубил стягивавшие пленников веревки по всей длине. За стенкой послышался грохот открываемой двери — это охранники услышали шум и ринулись проверять, в чем дело. Ив хищно ощерился и, шагнув к тяжелой двери, сбитой из толстых деревянных плах, замер со шпагой на изготовку. Как только загремел отодвигаемый засов, Ив резко выбросил руку вперед, рубанул поперек двери и ударом ноги распахнул перерубленные половинки. Охранник, отодвигавший засов, умер сразу, перерубленный надвое вместе с дверью, но и остальные пережили его ненамного. Ив отвернулся от разрубленных на части тел, запихнул в карман трофейный лучевик и двинулся к внешней стене камеры. Между тем братья Лосятники все еще копошились на полу, со стонами пытаясь подняться на ноги. Ив сердито посмотрел на них. Эта задержка совсем не входила в его планы.
— Если хотите отсюда убраться, шевелитесь поскорее. Через пару минут здесь будет очень жарко.
Младший из братьев, первым сумевший разогнуться и встать, с вызовом сказал:
— Интересно, как это ты собираешься пройти через двор. Там сотня мулинеров и десятка три этих сволочей чужаков.
— Я сам — чужак, — бросил Ив и тремя быстрыми движениями клинка прорубил арку в стене.
Разрубленные камни несколько мгновений оставались на месте, но стоило Иву помочь им ударом сапога, как в стене образовался широкий проем. Ив развернулся и, ухватив за шкирку старшего брата, выскочил с ним во двор.
Там творился ад. Трезубья Губа достаточно хорошо понял объяснения Ива по поводу станкового лучемета, однако ему не хватало навыка. Хотя это еще как сказать.
На месте пожарной вышки пылал неплохой факел, а во дворе шерифа вопили обожженные люди и горели глидеры. Тут из тучи пыли выскочил Пересмешник на своей колымаге, и Иву стало не до созерцания. Надо было срочно убираться из деревни, поскольку глупо, отбив братьев Лосятников, оставлять барону в подарок парочку других охотников. А ведь, судя по тому, как часто свистели над улицей стрелы охотничьих арбалетов, ребята вошли в раж. Это было опасно, тем более что инопланетники должны были, по идее, опомниться достаточно быстро, и тогда арбалетчики на своей шкуре убедились бы, насколько лучевик лучше охотничьего арбалета подходит для ближнего боя. Ив помог братьям взобраться в кузов и, прыгнув на облучок, рявкнул Пересмешнику:
— Сирену — и ходу!
Машина дернулась и, взвыв сиреной-гудком, двинулась по улице, набирая ход. Ив трясся на облучке, намертво вцепившись в поручень и клацая зубами. Ему кое-как удалось поудобнее перехватить шпагу. Хотя все было десять раз обсуждено и повторено, всегда найдется парочка дураков, которые решат, что можно успеть сделать еще несколько выстрелов. Но с этим уже ничего нельзя было поделать. Оставалось только молиться. Ив так и поступил, хотя, сказать по правде, слова, которые он обращал к Господу, не встречались ни в одном молитвеннике и вряд ли когда-нибудь туда попадут.
Как ни удивительно, но к исходу ночи на условленном месте собрались все. Трое было ранено, четверо поцарапано, Трезубья Губа обжег ладонь, когда в горячке боя схватился рукой за ствол, пытаясь побыстрее развернуть лучемет, но ни трупов, ни пленных барону они не оставили. Так что операцию можно было считать успешной. Все были возбуждены, крестьяне с восторгом лупили по спинам друг друга и охотников, а те, казалось, не имели ничего против и только улыбались. И все они смотрели в рот Иву. Было ясно, что по возвращении в пещеры его победоносный отряд сможет изрядно поднять боевой дух их маленькой армии. И никто, даже сам Ив не мог подозревать, что самое страшное уже рядом.
