Развернувшись лицом к альг'гаил Антон увидел, как он трясет голову ребенка подражая движениям рта во время разговора. Последняя капля упала в океан ненависти и начался шторм. Выхватив из груды мусора доску, на которой была пара острых гвоздей он, со всему размаху, ударил по голове альг'гаил сидящего на кресле отчего та застряла в нем. Ошарашенный паук-акробат упал на пол и его начало трясти от боли. Склонившись над ним Антон выхватил нож из-за его пояса и вонзил прямо меж его ребер. Продолжая истошно кричать и шипеть, оголяя свои зубы, аль'гаил все не хотел умирать. Удар за ударом наносил Антон и вскоре начал осознавать, что нож в их драке был бы слабым подспорьем, и угроза с его стороны, это скорее блеф. Аль'гаил начал приходить в себя и попытался встать, отчего испугавшись Антон отпнул его к окну и грохоча стеклом его голова высунулась наружу. Запах гари ударил в нос Антону и на миг время остановилось для него — по его вине снова кто-то умирает. Осознав, что он делает Антон отдернул неизвестного от окна, но было уже слишком поздно. Его лицо было опалено до неузнаваемости. В нем уже не прослеживались ни человеческие черты, ни черты альг'гаил
— А это было за что? — таковы были последние слова, которые он с большим трудом из себя вытянул
— Я боюсь тебя… — ответил Антон умирающему ребенку
К его удивлению убийство не избавило от чувства отвращения, напротив, только усилило его — настолько неприятным для Антона был этот паук-акробат что, когда он заносил пробитую гвоздем доску над его головой рука Антона ни разу не дрогнула. Чтобы окончательно убедиться, что аль'гаил мертв он пнул бездвижное обожженное тело со всей силы, и когда тот не отреагировал отнес его к мешкам, стоящим в правом углу западной стены.
Некоторые события последних месяцев изменили отношение Антона к окружающему миру. Если бы он встретил неназванного аль'гаил будучи человеком, то исключая испуг он бы чувствовал только слепую ненависть, но сейчас ему было самую малость жаль его. Жаль, потому что ничем не обоснованные зверства показались ему таковыми лишь на первый взгляд, и делались они, как он предположил, лишь для осознания себя в этом мире. Его искренне непонимающее ''за что?" оставило след в душе Антона как самый неожиданный вопрос на его памяти.
В воздухе стоял запах жженой плоти; в углу лежал мертвый собрат по несчастию, и в придачу ко всему на чердаке находились мешки с по меньшей мере дюжиной трупов. Обстановка в которой приходилось пережидать день была не очень располагающей. А самое неприятное — Антон подслушал как жильцы пятого этажа ходят по подъезду и пытаются определить причину недавнего шума и странного запаха. Слышно было, как обойдя всех соседей и не установив виновника, компания из двух жильцов одной из квартир собирались сдаться, но тут вмешался низкий женский голос одного из них:
— Смотри, люк открыт!
— И че? — ответил кто-то сиплым прокуренным голосом уставшего от жизни мужчины
— Как ''и че''? Как ''и че''? Может оттуда несет?
— Если оттуда, то скорее всего работники рубероид прижигают. Вопрос закрыт. Пошли домой.
— А, ну да… Подожди-ка! Когда это у нас крышу чинили?.. Не-е-ет, это самогон кто-то варит. Прогони их, пока не бахнуло ничего.
— Ну ты дура, нет? Какой самогон? Ты уже давно не в деревне своей. Или как? Домой пойдем, пока тебе самой не бахнули.
— В деревне не в деревне, а самогон он везде самогон. Я этот запах… Стой. А че это ты меня удерживаешь? Ах ты синяк! Это дружки твои, наверное, а я стою тебя слушаю. Ну я тебе твой рот то сейчас заштопаю, паразит! Нечем будет пить тогда.
— Ну что ты, душенька моя — провалиться бы тебе — в завязке я давно, но ты иди, иди, проверь. Если это работники, то я тебе сам устрою… И как ты еще по голове не получила за свой нос длинный?
По подъезду тотчас раздался тревожный металлический звон от удара каблуком об лестницу. С каждым стуком у Антона нарастала паника.
Антон решил забаррикадироваться на чердаке и первым делом подбежал к лестнице и опрокинул люк. К сожалению, в этот момент как раз показалась толстая желеобразная голова женщины с подъезда и люк приземлившись прямо на нее, отскочил как мяч от стены, и упал на ее голову второй раз. Под матерные крики в подъезде раздался гул, словно в нем взорвалась петарда, или кто-то уронил двигатель от многотонного грузовика.
