До следующей ночи Валя провел в томительном ожидании неприятностей. Но как ни странно ни день, ни вечер не принесли с собой никаких инцидентов. Вероятно, потому что Антон измученный вчерашним днем просто лежал в кровати и ни разу за все время до прихода Мыколы не двинулся с места, медитативно разглядывая танец пыли в свете тусклой электрической лампочки под потолком.
Когда он вошел — примерно в полночь — Антон поприветствовал его ленивым взмахом руки даже не поднявшись с постели, однако сам Миколаш был очень взволнован. Не удосужившись даже поздороваться со всеми, он подошел к Антону.
— Можем мы поговорить? С глазу на глаз.
— Все ясно. Пойду-ка я проветрюсь. — Скобрезничал Валя
— В этом нет необходимости. Мы сами прогуляемся. Да, Антон? Собирайтесь.
— Сейчас? — устало спросил Антон
— Да. Сейчас. — Миколаш за руку вытянул Антона из убежища
Как только они отошли на минимальное расстояние от дома, при котором их невозможно было подслушать, Миколаш начал высказывать свою просьбу:
— Послушайте… Хотя. Вы не против, если мы оставим эти ненужные формальности в общении?
— Совсем нет. — ответил Антон
— Отлично, а то за все эти годы они встали мне костью в горле. Так вот. Послушай, Антон. Ты ведь не дурак, чтобы понять, что жизнь не вернуть и проклятие никак не снять. Его невозможно снять — я слукавил. У меня другая цель.
— И какая же? — спросил Антон с примесью обиды и разочарования
— Я хочу вернуть себе память. Это, мне кажется, уже вполне реально. Ты спросишь меня зачем?.. Постарайся не смеяться, но похоже, я и есть Януш Запольский.
— Откуда такая уверенность?
— Все сходится. Самое раннее мое воспоминание находится в Польше, через сто с небольшим лет после событий, описанных в легенде. Успело родиться всего несколько поколений, и если даже я не он, то точно один из его ранних потомков.
— Тебе похоже тяжело без памяти, раз ты тратишь столько сил на это.
— Невыносимо. Ты не представляешь каково это — жить, не зная кто ты… Этот разговор должен остаться между нами, и в особенности он не должен дойти до Стаса. В противном случае он узнает, что никакой ты не маг… Что, надеялся никто не заметит? Стаса ты можешь дурить, но твои ''мозговые волны'' меня не убедили.
— Ему и не нужны волшебники.
— Но он очень не любит врунов, и он придумает как заставить тебя прикусить язык.
— Ну хорошо. Допустим я помогу. Но как я помогу? И почему вы со Стасом так ненавидите друг друга?
— Мы пойдем на курган, как только закончим разговор, там все и узнаешь. Что касаемо ненависти к Стасу — мы не ненавидим друг друга, просто он слишком консервативен. Знал бы ты как остро он реагирует на все, что не вписывается в его картину мира… А то, что вскорости мне может открыться, не вписывается ни в какие привычные рамки.
— Знаю. Я рассказал ему что видел на курганах, и он выставил меня за дверь. За час до рассвета.
— Что ж это вполне в его духе… Стой. Ты тоже был на курганах? Ты почувствовал там что-то необычное?
— Да. И самое необычное, что там было — то, что я не сгорел на солнце.
— Видишь! Это ли не доказательство? Чудеса, творящиеся прямо у тебя на глазах. Нам нужно спешить!
Миколаш едва ли не бегом подгонял Антона на пути к курганам. Взволнованный он насвистывал себе под нос неизвестную Антону песню. За невероятные два часа они пересекли городскую черту и добрались до курганов.
Когда они вошли в один из них Миколаш признался Антону:
— Честно говоря я сомневался в безопасности этого ритуала, но после того, что ты мне рассказал, все мои сомнения развеялись.
— Спасибо за своевременное предупреждение. Так что мне надо делать?
— Все просто. Когда солнце встанет ты должен оказаться в центре, прямо под тем отверстием — Миколаш указал на потолок, в котором находилось идеально ровное круглое отверстие, отличное от той дыры, что видели Антон с Виктором.
— И все? Ну, тогда и правда несложно. Давай начнем.
Дождавшись начала восхода Антон встал в центр полукруглой постройки.
— А почему ты сам не встанешь внутрь? — спросил Антон
— Кто-то должен взять эксперимент под контроль. Пусть это буду я.
Лучи солнца окатили Антона с ног до головы, не успел он задать все интересующие его вопросы.
Непривычное ощущение покалывания сменилось удивительной ясностью сознания. Ни воспоминания Дмитрия Валентиновича, ни Софьи, ни, кого-либо еще, чья жизнь оборвалась по вине Антона больше не терзали его голову, освободив наконец его собственную память. К сожалению большая часть прошлого Антона была потеряна — осталось только то, что связано с Леной и некоторыми моментами из безоблачного детства, но до чего ярко сияло в свете солнца то, что осталось. Словно золотой нитью были вышиты картины в его сознании. Внутри кургана плохое становилось незначительным, хорошее великолепным, а самые радостные моменты в его памяти выходили за рамки понимания приятного. Каждое воспоминание предстало в мельчайших деталях, многократно усиленное и сглаженное в углах.
— Что чувствуешь? — спросил его Миколаш
— Тепло… — ответил Антон сладостным голосом
— Ну а воспоминания… что с ними?
— Да, я помню… так хорошо.
