Путешествие, которое задумал Говард, обещало быть нелегким, поэтому многие пытались его отговорить. По их словам, пересекать Тихий океан в одиночку, почти не имея навыков судоходства, было безумием. Ведь его опыт в этом деле смехотворен, говорили они, он непременно заблудится. Но на стороне Говарда была смелость и решимость осуществить задуманное. Даже одиночество – самый опасный враг из всех – не страшило его. Затерянный в океане, он не будет одинок, поскольку Господь – на его стороне.
Вот уже двенадцать недель и три дня Говард странствовал по морям и за все это время лишь однажды видел шторм. Как-то раз, решив искупаться, он поплыл вдоль яхты, но был вынужден в спешке взобраться на борт, поскольку заметил поблизости здоровенную рыбу. Оказалось, что это дельфин, но с тех пор Говард предпочитал не рисковать.
Игла сломалась в его руке и вонзилась в ладонь. Говард вытащил ее, ожидая увидеть кровь, но вместо этого обнаружил лишь небольшую царапину. Он уложил парус в чехол и спустился в каюту, чтобы позавтракать. Поел он от души! Скоро ему понадобятся все силы: теперь от великого момента истины его отделяло не более двадцати четырех часов, а то и меньше, если не ослабнет ветер.
Допив кофе, Говард вновь поднялся на палубу и в бинокль оглядел линию горизонта. Море было спокойным, и только редкие барашки пены указывали на присутствие ветра, увлекавшего судно вперед. Какими же огромными создал Господь моря, подумалось ему. За многие недели, проведенные на этих бескрайних просторах, ему не встретилось ни одного судна. Его предупреждали о пиратах, но, находясь на пороге величайшего приключения в своей жизни, он не обратил на предостережения ни малейшего внимания. Пираты давно канули в прошлое, а мин и военных кораблей, которых ему наказывали остерегаться, видно не было.
Довольный тем, что все идет хорошо, Говард решил отдохнуть несколько часов на корме. Поставив будильник своих наручных часов, он прилег, поглядывая на штурвал и на небо. На свежем воздухе ему всегда спалось гораздо лучше. Сон, охвативший Говарда, не принес сновидений, а легкая качка вконец разогнала мысли.
Проснулся он от того, что хлопал ослабевший парус, а сверху раздавалось гудение самолетных двигателей. И почти тут же запищал будильник на его запястье. Высоко в небе шесть или семь огромных самолетов летели в сторону юга. Должно быть, бомбардировщики, подумал он, переходя на нос корабля. Ветер изменился, и теперь надо было менять кливер. Говард решил поставить больший по размеру парус, чтобы захватить побольше ветра. Задача не из легких, но работа являлась религией Говарда на протяжении многих лет. Солнце, казалось, прилипло к середине небосвода, прямо справа от мачты. Был обеденный час, но он не чувствовал голода.
Сразу после того, как огромный фок был наконец поставлен, Говард взглянул в сторону горизонта. Там, на расстоянии пятидесяти или шестидесяти миль, уже можно было различить туманные очертания гор. Судно, должно быть, двигалось быстрее, чем он полагал. Вполне возможно, что он неправильно рассчитал расстояние до берега, в таком случае, он пришвартуется уже в полночь. От карты было мало проку. При отсутствии навигационных огней на берегу он узнает, где очутился, только когда причалит. Говард надеялся лишь на то, что выбранный им курс не приведет его прямиком в Северный Вьетнам. Он мог бы попробовать связаться по радио с какой-нибудь военной базой, но не стал этого делать. Лучше положиться на волю Всевышнего. Военные могли задержать судно или заставить повернуть обратно, а теперь ничто не должно было остановить его.
Говард чувствовал себя отдохнувшим. Вид берегов, к которым он стремился, взбудоражил его, и ему захотелось есть. Он спустился, чтобы приготовить обед. Он всегда готовил себе сам – после смерти матери это уже вошло в привычку. Он готовил еду с великим старанием и накрывал стол с неизменной элегантностью. Сегодня в меню значился консервированный лосось, солонина, яйца по-филиппински и рис, а помимо этого – спаржа, тоже, конечно, из банки. Сегодня он побалует себя, подумал Говард, причмокнув от удовольствия. Он выставил на стол банку с персиками и гвоздичный крем. В конце концов, сегодня воскресенье, хороший день для приезда в забытую всеми страну.
После обеда поднялся ветер, и Говард приспустил паруса, чтобы лодка не слишком кренилась. Вскоре побережье полностью открылось его взору. Над морем спускались сумерки, ветер крепчал. До этого момента все шло хорошо, и время бежало незаметно. Внутри Говарда нарастало возбуждение. Скоро Господь должен явить свое знамение. Интересно, каким оно будет теперь, размышлял Говард. Ощущение близости к своему Создателю всегда дарило ему чувство умиротворения. Он сел возле штурвала, и голова его склонилась на грудь.
