Но спрятаться в укрытие – не значит отойти. Прижав огнем артиллерии и не давая даже высунуться, японцы начали высаживать десант на шлюпках. На самом деле целью их атаки была не эта точка, а наблюдательный пункт, расположенный чуть дальше. Но эти русские, явно чего-то сооружающие на столь выдающемся в море мысе. Это было неспроста. И четко просматривалось интересное оборудование, наваленное чуть в стороне, под импровизированным навесом. Вот туда-то они как раз старались не попадать…
У Петра, как у командира, имелся пистолет «Люгер» и легкий карабин «Маузер». У его подчиненных только легкие карабины. Все-таки они находились в зоне риска. Поэтому их вооружали достойно. Так-то, повседневно, только сам Петр носил пистолет. Но выезжая на операцию или заступая на пост, вооружался. В самом начале подобным его подразделениям выдавали карабины «Браунинг». Но позже, после серии рапортов и дурацких эпизодов, их заменили на более компактные и удобные в ношении «Маузеры»[72].
Укрытия – обычные щели против артиллерийского обстрела. Их отрыли сразу после организации туалета. Так требовалось по уставу. А Петр его старался без нужды не нарушать. Но щели – не траншеи. В них сложно драться. Из них тяжело отстреливаться. Хотя, конечно, это было намного лучше, чем ничего.
И вот наступила тишина. Эсминцы прекратили стрелять.
Петр осторожно выглянул и увидел, что к берегу пристало с десяток шлюпок с бойцами противника. Ничего особенного в плане вооружения – простые винтовки. Поэтому, подождав, пока эти супротивники подойдут поближе, метров на пятьдесят, Кузьмин открыл огонь из своего легкого карабина.
Пам-пам-пам… Застучал его самозарядный агрегат, легко удерживаемый двумя руками. Чему способствовали передняя ручка и откидной приклад. А рядом, высунувшись из щели, открыли огонь и его подчиненные. Так что бедных японцев буквально сдуло за какие-то секунд пятнадцать.
Отстрелялись. И обратно в щель.
И очень своевременно. Поняв, что произошло, на эсминцах вновь открыли огонь по позициям русских. Ураганный огонь. Стреляя не только из 76-миллиметровых пушек, но и из всего, что ни есть. Дистанция ведь была вполне подходящая для того, чтобы стрелять даже из винтовок.
Минут десять длился этот обстрел, нацеленный на то, чтобы гарантированно подавить русских. После чего к берегу вновь направились шлюпки с десантом. Благо что их было много там припасено. Видимо, готовились провести какую-то диверсию.
Высадились.
Подошли поближе.
И тут снова несколько бойцов, во главе с Петром, высунулись и отстреляли по магазину в японцев. Но их уже было сильно меньше, а японцев – больше, чем в первой волне. Поэтому японцев не перебили или ранили всех, как в первый раз, а сильно проредили и вынудили залечь. Залечь и отстреливаться. Не потому что русские были видны. А чтобы на эсминцах не подумали о том, что их всех перебили, и снова не открыли артиллерийский огонь, добивая своих.
Но тут из тумана вынырнул «Святослав» – дежурный эсминец, стоявший в Порте-Лисий, дабы парировать выявленные попытки постановки мин.
Японские эсминцы застопорили ход и дрейфовали, ожидая развязки событий на берегу. Машины держали под парами, но все же хода совсем не имели. Поэтому вышедший из тумана «Святослав» развернул торпедные аппараты и без малейшего стеснения отправил все свои рыбки широким веером. Два пятитрубных аппарата разрядились в считаные секунды. Пам. Пам. Пам. Захлопали они, выстреливая сжатым воздухом «серебристые рыбки».
Вместе с тем заработали и четыре 127-миллиметровые морские пушки, размещенные каждая в своей легкой башне. Их поставили именно в башнях не столько для защиты от осколков, сколько для нормальной механизации и прикрытия от воды, чтобы проще и удобнее было работать даже в сложных условиях. Заряжание было ручным. Да. Зато имелся гидравлический досылатель, ускоряющий этот процесс при любых углах наведения и возвышения. Да и вообще башня шустро вращалась, удобно и легко наводясь даже на быстрые и юркие цели.
Дистанция была небольшой. Кабельтовых пять. Однако, прежде чем торпеды успели дойти до своих целей, пятидюймовые пушки «Святослава» дали по десятку выстрелов[73].
Одновременно с этим обработали и побережье. Только не пятидюймовками, а 20-миллиметровыми «картечницами» Максима, которых на эсминце данного типа стояло по две установки.
Хайрем Максим по просьбе Императора взял старые картечницы Гатлинга, принятые на вооружение еще при посредничестве Горлова еще в начале 1870-х годов. Заменил им стволы на новые, толстостенные, под 20-миллиметровые выстрелы, разработанные для крепостного «ружья Мосина». Ну и прикрутил туда ленточное питание[74] и электрический привод! Получилась удивительно скорострельная штука. Вж-ж-ж-ж. Вж-ж-ж-ж. Вж-ж-ж-ж. Секунд двадцать пять – тридцать. И на берегу оказались перебиты все японцы. Да так перебиты, что их потом по частям пришлось собирать, ибо этот «гатлинг» просто нарубил их в капусту. Нашинковал.
Прозвучала серия взрывов.
Это торпеды достигли японских эсминцев.
